Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
4 >
Труа. Что до меня, отъедешь несколько десятков сажен вперед колонны своего
корпуса, слезешь с лошади, присядешь близ дороги, крепко обхватив поводья, и
погрузишься в судорожную дремоту. Дремлешь, а чуткое ухо настороже.
Услышишь, что шум шагов слабеет, встрепенешься... идет арьергард. Опять на
коня, и опять принимаешься за тот же маневр. Отошли мы несколько лье назад и
стали на обетованные бивуаки. Какие-то огромные сараи промелькнули в глазах,
и через пять, десять минут их не стало. Они пошли на дрова. Таковы
неминуемые следствия войны. Между тем, в русской армии соблюдалась
строжайшая дисциплина; за мародерство в неприятельской земле солдат примерно
наказывался. Под Бриенном при мне расстреляны были за неважное похищение
собственности у крестьянина - артиллерист и казак. Помню, как у солдат,
отряженных от каждого полка армии, неустрашимых в делах с неприятелями,
дрожали руки, когда они стреляли в своего товарища, за несколько часов
стоявшего в их рядах.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Тут же расстрелян был и мэр, за возбуждение крестьян своей деревни к
какому-то партизанскому нападению на наших, которое не удалось, но могло бы
иметь для нас дурные последствия, послужив опасным примером для других
подобных проявлений. До сих пор слышу раздирающие душу слова, произнесенные
им, когда наш русский священник напутствовал его в жизнь вечную: "Ma pauvre
femme, mes pauvres enfants!"*
______________
* Моя бедная жена, мои бедные дети! (фр.)
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Вообще, прибавлю кстати, народная война во Франции, по тогдашнему
настроению французов и, как я сказал, вследствие строгой дисциплины в
русском войске, не имела малейшего успеха, несмотря на желание Наполеона
затеять ее. Нам случалось в одиночку ехать по глухим местам и сталкиваться с
толпою рабочих, и никто нас не только что не тронул, но даже не оскорбил