Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
6 >
солдат вестовой со словами:
- Пожалуйте, ваше благородие, к генералу.
- Куда? - спрашиваю.
- В деревне, недалеко, рукой махнуть. Он у Ермолова. Темненько;
извольте за меня держаться.
Иду машинально, ухватясь за рукав моего вожатого.
Вошли в какую-то каменную ограду.
- Поосторожнее, - говорит мой проводник, - не наткнитесь на мертвое
тело... Было здесь сражение, не успели зарыть убитых.
Действительно, тут было сражение (вчера, третьего дня - не помню хорошо
места и числа). Зарево бивуака осветило передо мною два-три беловосковые
лика воинов, честно павших, но лишенных честного погребения.
Покойный Фаддей Венедиктович Булгарин в своих "Воспоминаниях" говорит,
что, ночуя на месте сражения, он положил себе под голову, вместо подушки,
убитого неприятеля. Признаюсь, у меня недостало бы такого хладнокровия.
Да ведь Фаддей Венедиктович был во всех случаях не чета другим - герой!
Подходим к крестьянскому домику, входим во двор. На дворе множество
лошадей, ни одного экипажа, около них вьюки, седла и, ближе к воротам, осел
с двумя плетеными корзинами по бокам. В одной, свернувшись калачиком, спит
безмятежным сном ребенок; на земле, около него, сидит мужчина лет сорока, в
синей холщовой блузе, усердно уплетающий куски мяса, распластанные на
огромном ломте белого хлеба.
- Как ты сюда попал, Антуан? - спрашиваю блузника.
- Mon commendant* (так называл он генерала Полуектова), - отвечал мне
блузник, не забыв приложить руку к козырьку замасленного картуза, -
представил меня генералу Ermolo**, и вот я, накормив и убаюкав mon petit
morveux***, по милости их excellences****, подкрепляю свои силы от щедрой их
трапезы. Выкинул же le corsicain***** под конец своих подвигов штуку, чтоб
ему...
______________
* Мой командир (фр.).
** Ермолов (фр.).
*** Моего маленького соплячка (фр.).
**** Их превосходительств (фр.).
***** Корсиканец (фр.).
И посыпалась крупная брань на Бонапарта, осмелившегося потревожить