Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
8 >
ходили с скороспелыми приятелями-французами охотиться на кабанов (заметьте,
в военное время, на неприятельской земле). В этих деревнях мы были
свидетелями, как отцы и матери горько плакали и осыпали проклятиями
императора за то, что вел детей их на ежедневную бойню: мы слышали, как
роптали мужички, конскрипты, отправляясь в ряды военные. И что ж? при первом
смотре маленького капрала те же отцы и матери осушали свои слезы и с
гордостью глядели на своих детей в военном строю - будущих маршалов; те же
конскрипты-мужички, очарованные магическим взглядом и словом гениального
полководца, клялись умереть за него.
______________
* да здравствуют русские дамы! (фр.)
Вхожу в избушку, ярко освещенную. На пышном соломенном ложе,
разостланном на полу, расположилось в разных позах целое общество генералов,
штаб- и обер-офицеров и между ними Алексей Петрович Ермолов. Если б я не
видал его лица, то мог бы узнать его по огромной, львиной голове. Сюртук его
нараспашку, на широкой груди висит наперсный крест с ладанкой, в которой
зашит псалом: "Живый в помощи вышнего" - благословение отцовское. С этим
талисманом он никогда не расстается, с ним он носится в бою, как будто
окрыленный силами небесными. Тут же и генерал мой.
- А вот и свидетель, - сказал А[лексей] П[етрович], коварно мигнув
сидевшему подле него (помнится) Дамасу*, потом, обращаясь ко мне, прибавил:
"Извини, что мы тебя потревожили. Надо тебя предупредить, что ты призван
сюда не по службе, и потому, птенец, садись или ложись между нами, как тебе
лучше.
______________
* Впоследствии министр Карла X.
Когда я уселся на место, которое мне очистили двое из собеседников,
генерал мой начал передавать мне пресмешной, но невероятный анекдот,
которого я будто бы был свидетелем.
- Могу только сказать, - отвечал я, - что моей личности при этом случае
не было.
- Вспомни хорошенько, мой золотой, - начал убеждать меня Полуектов, -