Иван Иванович Лажечников. Несколько заметок и воспоминаний -
9 >
это было там-то, в такой-то день и т.д.
- Вспомните, генерал, - отозвался я, - что я поступил к вам в
адъютанты, когда полк со всею армией перешел уже через Рейн, а случай, о
котором вы говорите, был до перехода этого, и я находился тогда на пути из
Мекленбурга.
- Ну, так виноват, - сказал Б.В., - это было наверно при полковом
адъютанте.
Полуектов был благороднейший и добрейший из смертных и в жизнь свою ни
на кого не сердился, тем менее на меня. Надо заметить, что в анекдотах его
было много ума и нисколько оскорбительного злословия.
Кончилась эта история тем, что все от души смеялись, в том числе и сам
виновник смеха. Разговор обратился на другой предмет. Долго еще сыпались
анекдоты, остроты, пока хозяин не сказал, что пора на покой.
Но я по-стариковски заболтался и невольно отдалился от статьи
M.H.Погодина; обращаюсь к ней.
Он предлагает только материалы, которые, прежде чем попасть в историю,
должны пройти сквозь веялку критики. Не мое дело и не по моим способам
писать им полный критический разбор. Но долг каждого человека, который был
свидетелем эпохи и знал людей, из ней описываемых, обязан сказать то, что
ему об них известно, если он мало-мальски владеет пером. И потому я буду
говорить только то, что имел случай знать об них. Многоуважаемый мною автор
статьи извинит меня, если я как-нибудь, ради истины, найду его лично
виноватым перед судом истории за то, что он, хоть и со слов других, поместил
в своей статье некоторые неверности. Он мог бы их избегнуть, если бы слегка
бросил на материалы, в ней помещенные, критический взгляд. Кстати я коснусь
записок Ермолова и Давыдова. Я должен также признаться, что главным
побуждением моим писать о статье Погодина было желание защитить память
одного из замечательных деятелей великой эпохи - память, оскорбленную
несправедливыми и неверными отзывами о нем, помещенными в материалах. Итак,
к делу.
В статье Погодина я прочел, что Ермолов, в царствование императора