Алексей Иванович Свирский. Рыжик -
11 >
мундире Прохора, ни тучная, слонообразная фигура квартального, ни козлиная
бородка доктора.
Началось следствие, которое, к слову сказать, ни к чему ни привело.
Никто не знал покойницы, и никто не мог удостоверить, откуда она, кто она и
отчего умерла. Впрочем, доктор нашел было, что она умерла от разрыва сердца,
но тут же добавил, что не ручается за это определение и что покойницу
необходимо будет анатомировать.
Когда протокол был составлен, вспомнили про ребенка. Аксинья все еще
держала его на руках. Она успела уже переговорить о нем с Тарасом и
разговором осталась недовольна: муж наотрез отказался взять мальчика к себе.
- Вот это мальчик покойницы? - спросил пристав у Аксиньи.
- Он самый.
- Гм... Как же теперь быть с ним?.. Его надо будет в полицию... А
скажи, - возвысил голос пристав, обращаясь к Аксинье, - он грудной?
- Грудной.
- Гм... вот беда! Куда мы его денем?..
- Я хотела его к нам в дом, - вдруг робко проговорила Аксинья. -
Хотела, стало быть, чтоб он завсегда у нас жил...
- Ну и прекрасно! - обрадовался пристав. - Возьмите его... И вам и нам
приятно будет...
- Ах, - осмелев, перебила его Аксинья, - знаю, что приятно будет, да
вот муж у меня...
- А что муж... не хочет?.. У вас дети есть?
- И запаху детского нет.
- Вот как! А где муж? Вот этот самый, здоровый-то?
Тарас сделал шаг вперед и остановился, смущенный.
- Почему ты не хочешь приютить сироту? - спросил его пристав.
Тарас молчал.
- Ведь он тебя не объест, а нас от хлопот избавишь... Возьми, а?
Тарас энергично почесал затылок, пристально посмотрел на свои ноги,
тряхнул головой и промолвил:
- Нехай!
Только всего и сказал он. Но от этого слова красивое смуглое лицо
Аксиньи озарилось счастливой улыбкой, а в ее черных глазах засветилась
радость.
Пристав, звякнув шпорами, двинулся вон со двора. За ним последовал
доктор и квартальный, велевшие городовому остаться караулить труп.