Алексей Иванович Свирский. Рыжик -
22 >
Аксинья. Она хорошо понимала, в каком ужасном положении очутилась девочка,
лишившись матери. От безрукого дяди ничего путного нельзя было ожидать.
"Бедная, что ждет тебя впереди?.." - думала Аксинья, глядя на плачущую
девочку.
Тарас между тем принялся за дело. На чердаке у него имелось несколько
досок, спрятанных им для рам. Столяру жаль было расстаться с этими досками,
но делать было нечего, и он отправился на чердак. Тем временем Аксинья
успела Дуню успокоить и уложить спать.
Спустя немного в хате Зазулей снова все утихло. Один лишь Тарас,
усердно работая, нарушал тишину.
Рыжику не спалось. В голове у него копошились разные мысли. Рядом с
ним, на теплой широкой печи, свернувшись калачиком, спала Дуня.
"Бедная Дуняша! - шептал про себя Санька. - Она теперь сирота, мамы у
нее нет... Вот сделает мой папа гроб, уложат Дунину маму туда, заколотят
крышку гвоздями, чтоб не выскочила, и зароют... А в земле-то сыро, темно...
Брр!" Мальчик вздрогнул: ему стало страшно.
- Дуня, а Дуня! - тихо окликнул он девочку.
Та проснулась и широко раскрыла глаза.
- Ты у нас будешь жить?
- Не...
- А где же ты будешь жить?
- Дома, с дяденькой...
- Без мамы-то?
- Она будет ко мне приходить и гостинцы носить.
- Как - будет приходить?.. - воскликнул Рыжик, не на шутку испугавшись.
- Ты же сказала, мама твоя померла...
- Померла, - подтвердила девочка и зевнула.
- А разве мертвые ходят?
- Ходят. Мне дяденька сказали.
- А ты не испугаешься?
На последний вопрос ответа не последовало.
- А ты не испугаешься? - снова повторил Рыжик, но ответа не получил:
девочка уснула.
Рыжику совсем сделалось страшно. В его воображении вставал образ
Дуниной матери, которая с того света приходит к дочери с гостинцами.
На другой день, чуть только стало светать, Санька уже был на ногах. В
правом углу мастерской стоял готовый некрашеный гроб. В хате пахло смолой.
Когда совсем рассвело, за гробом явился Андрей-воин.