Алексей Иванович Свирский. Рыжик -
23 >
- А Дуня у нас! - радостно встретил Рыжик безрукого.
- Знаю, голубчик, знаю... Желаю твоему отцу и матери доброго здоровья и
многие лета, - сказал Андрей-воин и единственной рукой своей провел по
влажным глазам.
В старой, изношенной солдатской шинели, с пустым, болтающимся рукавом
на одной стороне и в дырявых опорках на босу ногу, старый солдат имел
печальный вид. Всегда под хмельком, всегда жизнерадостный и довольный своею
судьбой, Андрей-воин выглядел теперь жалким, дряхлым калекой. Рыжик, глядя
на "воина", который не один раз учил его маршировать и который своими
прибаутками неоднократно заставлял уличную детвору покатываться со смеху, не
узнавал веселого "дядьку". Давно небритый подбородок, морщинистое маленькое
личико с седыми бачками и круглые глаза с красными воспаленными веками
свидетельствовали о большом горе старого "воина".
Аксинья, увидав безрукого, принялась расспрашивать его о покойнице и о
том, что она говорила перед смертью.
Андрей как мог сквозь слезы отвечал на ее вопросы.
- Вот ты, старик, брось теперь пить. Сестру не жалел, пожалей ее
девочку... - говорила Аксинья.
- Разве я сестру не жалел?.. Я завсегда помнил, что она бедная вдова.
Да помочь-то чем я мог, коли сам-то с голоду помираю?.. Пенсии три рубля
получаю... Невелики деньги...
Старый солдат заморгал глазами, поблагодарил за что-то Аксинью и при
помощи Тараса унес гроб.
Все утро Рыжик не отходил от Аксиньи, надоедая ей всякими расспросами:
- Мама, отчего люди помирают?
- Оттого, что время приходит.
Ответ не удовлетворил мальчугана, и он задал другой:
- А почему, мама, людей в землю прячут?
- Уж так велит закон.
- И богатых в землю кладут?
- Перед смертью, деточка, все равны.
- И Сергеенко когда помрет, его в землю положат?
- И его положат.
- А ежели он много-много денег даст... тогда что?
- Глупенький ты мальчик!.. От смерти деньгами не откупишься.