Алексей Иванович Свирский. Рыжик -
24 >
- Тогда зачем же люди богатыми быть хотят?
На последний вопрос ответа не последовало: за печкой раздался крик
маленькой Кати, и мать поспешила туда. Рыжик остался один со своими думами и
старшой сестричкой Верой, пухлой трехлетней девочкой. Вера сидела под
верстаком и играла деревянными кубиками отцовского изделия. На дворе лил
дождь. Слышно было, как он барабанил по крыше. Рыжик крепко задумался.
Главным образом думал он о Дуне, которая заснула только перед рассветом и
теперь еще спала сладким сном, разметавшись на широкой печи.
"Как она теперь без мамы жить будет?" - спрашивал себя мальчик, и
чувство глубокой жалости овладело его сердцем. "Кто за нее заступится? Где
она жить будет?" - продолжал думать Рыжик. И вдруг его осенила мысль: "Ежели
так, то я за нее буду заступаться", - решительно заявил он самому себе и
влез на печь. Он хотел о своем решении сейчас же заявить Дуне, как только
она проснется. А чтобы она скорей проснулась, он стал дергать ее за ноги.
Это средство подействовало, и девочка проснулась. Она с испугом осматривала
потолок, стены, не понимая, где она и что с ней. Наконец ее взгляд упал на
Саньку, и она улыбнулась.
- Ты больше не хочешь спать? - спросил ее Рыжик, не зная, как начать
разговор.
Дуня молчала и усиленно терла глаза кулачонками.
- Слушай, я теперь за тебя заступаться буду... Хочешь?
Дуня вместо ответа утвердительно кивнула головой.
- Ну вот, умница ты, - обрадовался Санька и с жаром продолжал: - Ты,
Дуняша, не бойся теперь: я в обиду тебя не дам! Ежели тебя мальчишки будут
обижать, скажи мне: я живо с ними расправлюсь. Как напущу на них Мойпеса!..
Пугать тебя лягушками я не стану; а ежели ты кушать захочешь, я тебе хлеба
дам и сахару дам... А как придет лето, я наворую много яблок и вишен и тебе
принесу... Хочешь?
- Хочу, - пробормотала девочка.
Она еще не совсем пришла в себя и плохо понимала, о чем говорил Рыжик.
- А то еще я так сделаю... - продолжал мечтать вслух Санька, - украду у