Алексей Иванович Свирский. Рыжик -
25 >
дядьки Петра сеть, да наловлю рыбы, да принесу тебе... Ты рыбу сжаришь, и мы
ее будем есть. Хорошо?
- Хорошо!.. - улыбнулась Дуня.
Рыжик блаженствовал. Он уже воображал себя мужчиной, героем, которому
предстояло спасти девочку. Одно, что смущало мальчугана, - это наступающая
зима. Он вспомнил, как долго она в прошлом году тянулась, и ему сделалось
грустно. Когда Дуня ушла домой "хоронить маму", как она сама выразилась,
Рыжик забрался на печь и начал мечтать. В его пылком воображении с
удивительной ясностью вставали сады и окрестности родного города. С
замиранием сердца прислушивался он к воображаемому шепоту листвы, к тихому,
ласковому рокоту ручья и к звонким песням жаворонка. То ему казалось, что он
стоит на берегу речки и видит свое отражение на ее светлой, чистой
поверхности; то он видел себя в чужом саду... Там тишина. Сад тихо дремлет,
обогретый солнцем. Он сидит на толстой ветке старой яблони и, замирая от
страха, срывает яблоки и торопливо прячет их за пазуху.
Но вот грезы мальчика оборвались. Тарас вернулся с похорон; его голос
вернул Рыжика из фантастического мира, и он снова увидал себя на печи.
- Мама, а мама, сколько месяцев тянется зима? - спросил он, свесив
голову.
- Полгода, миленький, тянется, а сколько месяцев, не знаю, - ответила
Аксинья, занятая ребятишками.
Рыжик, вздохнув, умолк и задумался. А дождь все лил и лил без конца.
После долгой холодной зимы наступили наконец и теплые дни. Все
встрепенулось и ожило. Ожил и Рыжик. Словно птичка из клетки, выпорхнул он
из хаты и очутился на улице, где его обдало таким светом, что он невольно
зажмурился.
- И-их, как хорошо!.. - восторженно воскликнул мальчик и подошел к краю
речного обрыва.
Еще кое-где вдоль обрыва виднелись клочки потемневшего снега, а уж по
краям, точно бархатные ленты, зеленела молодая, сочная травка. Рыжик