Алексей Иванович Свирский. Рыжик -
29 >
палкой в руке.
- Смирно!.. - раздавалась хриплая команда пьяного инвалида. - Глаза
направо!.. Во фрунт!..
И девочка, замирая от страха, поворачивалась во все стороны, согласно
команде.
Вот в такую-то именно минуту, когда Андрей-воин был дома и муштровал
племянницу, явился Рыжик. Мальчик еще из окна увидел, что делается в хате
старика, и решил избавить Дуню от мучений. Из всех уличных мальчишек он один
только не боялся Андрея, из-под единственной руки которого он умел во всякое
время увернуться.
Завидя Рыжика, отставной солдат поднялся с лавки, приосанился и
крикнул:
- Артикул!
- Здравия желаю, дяденька! - крикнул, в свою очередь, Санька, зная, что
Андрей любит подобного рода приветствия.
- Дурак!.. Я не дяденька, а отставной ефрейтор сто пятьдесят первого
Брест-Литовского пехотного полка и георгиевский кавалер! - выпалил безрукий
и сделал несколько шагов к Рыжику. - Артикул! - крикнул он снова.
Санька немедленно опустил руки по швам и выпятил вперед грудь. В хате
на мгновение сделалось тихо. Слышно было, как тяжело дышал растянувшийся на
полу Мойпес.
Андрей-воин молча и серьезно оглядывал фигурку мальчика, его позу и,
оставшись, по-видимому, доволен выправкой, с достоинством истинного
командира проговорил:
- Молодец, спасибо!..
- Рад стараться, ваше благомордие!.. - скороговоркой ответил на похвалу
Рыжик и тут же добавил: - Меня папа за вами, дяденька, послали... Они с
крестным в питейном сидят.
Не успел еще мальчик кончить, как Андрей-воин, не говоря ни слова,
схватил картуз и выбежал вон.
Дети остались одни.
Как ни был мал Рыжик, но он уже отлично понимал, что такое нужда и
бедность. Оглядывая хилую, тощую фигурку Дуни, мальчик почувствовал к
девочке жалость, и ему захотелось чем-нибудь ее обрадовать, заставить ее
улыбнуться, развеселиться, но, к сожалению, у него ничего не было: ни
игрушек, ни лакомств. Он сам только сегодня впервые вырвался на свободу.