Алексей Иванович Свирский. Рыжик -
4 >
широкие шаровары и серую рубаху, а на босых ногах - мягкие самодельные
шлепанцы.
- Тарас, выйди скорей на улицу! - крикнула запыхавшаяся Аксинья, вбежав
в мастерскую.
Лицо у нее было бледное, испуганное. Она вся дрожала.
- А что я там забыл, на улице?.. - проговорил равнодушным тоном Тарас,
не отрываясь от дела.
- Иди скорей, иди же, говорю тебе... Посмотри, что случилось! -
воскликнула Аксинья.
- А что случилось? Курица удавилась?.. - засмеялся Зазуля.
- У, каменный ты человек!.. - озлилась жена. - Выйдешь ли ты из хаты,
аль нет?
- Как не выйти... От бабьего крика не только что из хаты, а из кабака и
то выйдешь, - сказал Тарас и, низко наклонив голову, чтобы не стукнуться о
косяк, вышел из мастерской.
Аксинья забежала вперед.
- Вот здесь, за сарайчиком... Слышишь, стонет? Сюда иди!.. Слышишь?.. -
задыхаясь от волнения, шептала Аксинья.
Тарас молча следовал за нею, пыхтя трубкой, которую он успел закурить
по дороге.
- Вот здесь, смотри!.. Слышишь? - шепнула Аксинья.
Тарас остановился. Перед ним на траве лежала женщина, а рядом с нею
мирно спал завернутый в тряпки крошечный ребенок. Из полуоткрытого рта
женщины вылетали слабые, хриплые стоны. Голова ее, повязанная темным дырявым
платком, лежала на серой котомке. Бледная, с почерневшими губами, она имела
вид умирающей. Глаза ее, неподвижные и как будто стеклянные, были устремлены
в одну точку. Одежда ее состояла из грязных бесформенных лохмотьев.
Тарас с Аксиньей молча, но значительно переглянулись, когда подошли к
умирающей.
- Спроси-ка, кто она и как сюда попала, - тихо сказал Тарас жене.
- Послушай, милая, откуда ты? - приступила к допросу Аксинья,
наклонившись над больной. - Ты больна? Это твой ребенок?.. Как ты сюда
попала?..
Аксинья задавала вопрос за вопросом, но ответа не последовало.
Незнакомка умирала - это было ясно.
- Я людей позову, - решительно заявила Зазулиха, взглянув на мужа.