Алексей Иванович Свирский. Рыжик -
46 >
вспомнил, как третьего дня мать делила сладкий пирог и Верочке отдала самый
большой и вкусный кусок. Воспоминание о пироге подняло целую бурю в сердце
Рыжика.
"И всегда она так: Верке все, а мне ничего", - говорил самому себе
Санька, и злоба против тех, кого он привык считать за родителей, закипала в
его груди.
- Санька, ты что там делаешь? - вдруг услыхал Рыжик.
Он поднял голову и увидал на краю обрыва Ваську Дулю, одного из своих
уличных приятелей.
- Мы тебя ждем: на баштаны идти надо... Слышишь, Санька? - кричал с
обрыва Васька.
- Никуда я не пойду... - тихо пробормотал Рыжик и отвернулся от него.
"Выпороли!" - решил про себя Васька и убежал.
Долго сидел Рыжик на берегу и все думал об одном и том же. Наконец в
полдень он поднялся на обрыв и пошел вдоль Береговой улицы. Возле хаты
крестной он остановился. Как раз в ту минуту Агафья-портниха вышла зачем-то
из дому и увидала Рыжика. Она сразу заметила, что с ее крестником произошло
что-то неладное.
- Ты что это сегодня такой тихий? - спросила Агафья ласковым голосом.
- Мама крестная, - обратился к ней Рыжик, подняв на нее свои
заплаканные глаза, - скажите мне по правде: мой отец и мама - мне не родные?
В голосе Саньки послышались слезы.
- Кто это тебе сказал? - встрепенулась Агафья.
- Я слышал, папа и мама разговаривали... Меня хотят отдать к отцу
крестному сапоги шить. Я чужой им... Мама крестная, скажите, чей я?.. У меня
нет родной мамы?.. Я сирота, как Дуня?..
При последнем вопросе голос у мальчика прервался, и он громко,
судорожно зарыдал.
- Нехорошо плакать, - утешала мальчика Агафья. - Ты ведь умный
мальчик... Ну, брось, перестань!.. И о чем тут плакать?..
- Они мне не родные... - всхлипывая, протянул Санька.
- Ну так что же, что не родные? Но они же любят тебя.
- Нет, не любят! - выкрикнул Рыжик. - Они Верку любят... Меня крестному
хотят отдать... Я ничей... Я чужой...