My Library

47 >

     - Полно тебе! У родных матерей дети лучше не живут... А могла ли бы еще
твоя мать прокормить тебя?
     - Какая мать? - уставился на Агафью Рыжик.
     - Твоя.
     - А где она?
     Рыжик моментально перестал плакать и весь оживился. Агафья спохватилась
было,  что сказала лишнее,  но уже было поздно. Санька осыпал ее вопросами и
настойчиво требовал на  них ответа.  Агафья скрепя сердце в  немногих словах
рассказала ему, как десять лет тому назад Аксинья случайно нашла возле сарая
умирающую женщину,  никому не известную,  как эта женщина умерла, и как она,
Агафья, крохотного ребенка ее накормила грудью, и как, наконец, Зазули взяли
его к себе на воспитание.
     Трудно передать,  какое  сильное впечатление произвел рассказ Агафьи на
Рыжика. Пока она говорила, он слушал ее с напряженным вниманием, а когда она
кончила,  он закидал ее вопросами.  Ему хотелось знать: какая была его мать?
какой он сам был тогда? где именно она умерла и где ее похоронили?
     Удовлетворив свое любопытство, Рыжик со всех ног бросился домой. В хату
он даже не заглянул,  а  подбежал к сараю и внимательно стал осматривать тот
самый клочок земли, на котором, по его мнению, умерла его родная мать. Долго
стоял он молча,  потом опустился на колени и прошептал:  "Мама...  моя милая
мама,  родная мама..." И поцеловал землю.  Затем он вошел в сарай, забился в
самый дальний угол и беспрепятственно предался там своему горю.
     Усталый,  измученный и  голодный,  Рыжик долго плакал,  вызывая в своем
воображении образ родной,  но -  увы! - неизвестной матери, и наконец заснул
рядом со своим верным другом Мойпесом.


VIII

БЕГСТВО

     Прошло  две  недели.  Рыжик  постепенно стал  забывать  о  своем  горе.
По-прежнему стал  он  сходиться с  приятелями,  по-прежнему стал  бегать  по
улицам и забираться в чужие сады.  О своем происхождении он никому ничего не
говорил,  и товарищи его оставались в полном неведении.  Единственно,  перед

Следующая

47 >