Алексей Иванович Свирский. Рыжик -
50 >
он стал осматривать внутренность комнаты, в которой он раньше редко бывал,
так как у сапожника детей не было.
Мало обрадовала мальчугана обстановка сапожной мастерской. Куча
инструментов на низеньком столике, обрезки кожи, крошечное оконце и затхлый,
сырой воздух удручающим образом подействовали на Рыжика, и он, недолго
думая, решил бежать. Куда - этого он еще и сам не знал. Одно только было для
него ясно - что домой ему идти нельзя.
"Я всем теперь чужой, а потому и делать мне здесь нечего", - решил про
себя Рыжик.
Поднявшись со стульчика, на котором он сидел, Санька подошел к дверям,
тихо отворил их, высунул голову и, убедившись, что Катерины нет вблизи,
быстро выбежал из хаты и моментально скрылся из виду.
Рыжик бежал без оглядки. Страх придавал ему бодрость и прыть. Ему
казалось, что за ним гонится весь город и что вот-вот его поймают и засекут
до смерти. У Саньки от этой мысли сердце замирало в груди, и он с каждой
минутой усиливал свой бег. Отбежав порядочное расстояние, беглец остановился
и, убедившись, что за ним никто не гонится, вздохнул с облегчением. От
быстрого бега у него закололо в боку и весь он обливался горячим потом.
Рыжик постоял немного, вытер подолом рубашки лицо и тихим шагом поплелся
дальше.
Голодный и усталый, Санька еле передвигал ноги. Время между тем
близилось к вечеру. В воздухе повеяло прохладой. В глубокой прозрачной
синеве, весело щебеча, ныряли неугомонные ласточки. Окруженное со всех
сторон легкими пурпурными тучками, солнце медленно склонялось к западу.
Вскоре пламя заката широким пологом покрыло небосклон.
Санька остановился в нерешительности. Налево от него тянулся длинный
ряд низеньких плетней загородных садов и баштанов, впереди широкой темной
лентой легла дорога за город, а направо серебрилась поверхность сонной реки.
Беглецу эта местность была хорошо знакома. Здесь он делал свои
опустошительные набеги на сады и баштаны, сюда он бегал купаться, и здесь он