Алексей Иванович Свирский. Рыжик -
62 >
кожаный ремень, сапожник один конец его опустил в яму: - Ну, Санька, хватай
ремень да крепко вцепись в него, а я тебя потащу. Ну что, готово?
- Готово! - весело воскликнул Рыжик, которого стал забавлять
своеобразный выход из ямы.
- Раз, два, три! - шутливо скомандовал Иван и, понатужившись, вытащил
крестника наружу.
Через несколько минут Рыжик торжественно шествовал домой.
Прошел ровно год. Для Рыжика этот год был годом тяжких испытаний.
Оторванный от приемной матери, от домашней обстановки, он очутился во власти
злой и черствой Катерины. Чего-чего только она не заставляла Саньку делать!
И хату он убирал, и воду из реки носил, и в кабак за водкой бегал, и в
лавочку за щетиной и гвоздиками ходил, даже печку он белил и в то же время
по приказанию Ивана мочил в чашке подошвы, драл зубами дратву и учился
тачать. Впрочем, в распоряжении Ивана он редко бывал: Рыжиком всецело
завладела Катерина. Бывало, только усядется он за свое сапожное дело, как
Катерина уже зовет его к себе, чтобы он ей помог горшки мыть или пол в сенях
выравнивать.
- Что ты, Катерина, мальчика от работы отрываешь? - заметит, бывало,
Иван.
- А тебе, лодырю, любо помощника иметь, чтобы вольготней было по
кабакам бегать? - ответит жена.
И Чумаченко умолкал, зная, что входить в прения с женой не совсем
безопасно.
Все это не могло не отразиться на характере Рыжика. Всегда веселый,
жизнерадостный и беспечный, Санька становился с каждым днем серьезнее и
задумчивее. Он ясно понимал, что толку из него не выйдет, если он будет жить
у крестного, и это сознание не давало ему покоя. Вместо сапожного ремесла,
вместо того, чтобы шилом ковырять кожу и молотком вколачивать в подошвы
деревянные гвоздочки - о чем Санька, в сущности, только и мечтал, - его
совсем превратили в домашнюю прислугу, заставляя делать то, что мужчине,