Антонин Ладинский. В дни Каракаллы -
9 >
всадников, хотя надо сказать, что этот невежественный человек не только писал, но и говорил по-гречески с ошибками и почти не знал латыни. Его богатство унаследовал Диомед, у которого мой отец служил смотрителем торговых складов. Римляне стали спускаться по тропе в город, и она была достаточно широкой, чтобы Диомед мог идти с Аврелием почти рядом, а мы все следовали за ними. Я слышал, как новый куратор сказал вежливо: - Вижу, что ваш город благоустроен. - Благоустроен, но обеднел, - жаловался Диомед. - Однако весьма красиво расположен. - Но разорен. - Почему? - подозрительно склонил голову набок вестник, как бы для того, чтобы лучше слушать ответ Диомеда, очевидно уловив в его словах нечто предосудительное и даже недозволенное. Ведь всем было известно, что провинции процветали и со всех сторон неслись к августу благодарения, а тут чувствовалось явное выражение неудовольствия. - Почему разорен? - повторил вопрос Аврелий. - Многое пришлось восстанавливать после нашествия костобоков, в царствование блаженной памяти Марка-Аврелия, когда город весьма пострадал. А кроме того, торговля в Томах клонится к упадку, корабли все реже и реже посещают наш порт. - Со времени нашествия уже прошло около сорока лет! - Сорок лет. Но это племя не оставило в городе камня на камне. Они поклоняются богу грозы и все разрушают. - Тацит называл их венетами, - произнес с вежливой улыбкой человек, несший чернильницу и пожелавший принять участие в разговоре. - Этого я не знаю, - вздохнул Диомед, - но они совершенно разорили провинцию. - Однако мне известно, что вы даже чеканите свою собственную монету. - Медные оболы. На такой обол можно купить только ячменную лепешку или вязанку хвороста для очага. Диомед вынул из кожаного мешочка несколько монет с изображением колоса и показал их на ладони римскому посланцу. - В чем же причина оскудения? - Мы живем среди вечной тревоги. - Ты говоришь о положении на границе?