Антонин Ладинский. Последний путь Владимира Мономаха -
27 >
норвежского лагеря. Вскоре туман рассеялся, и на равнине можно было рассмотреть отряд всадников. Впереди ехал воин в блистающем серебряном шлеме и длинном голубом плаще, закрывавшем круп вороного коня. - Кто этот высокий человек? - спросил английский король у своих спутников. Ему объяснили, что это конунг Гаральд, сын Сигурда, прозванный Жестоким. Но в норвежском лагере уже началась суматоха. Скандинавы не ожидали, что английское войско появится так быстро. Многие из викингов были даже без кольчуг. Сердце Тостига дрогнуло. Он даже советовал Гаральду отступить к кораблям. Однако сын Сигурда привык к победам и стал строить своих воинов в боевом порядке. И вдруг его скакун, испугавшись полевой мыши, поднялся на дыбы и сбросил всадника на землю. Наблюдавший издали за тем, что происходит на неприятельской стороне, английский король воскликнул: - Добрая примета! Смутившись от такой неожиданности, норвежский конунг старался сгладить неприятное впечатление, произведенное его падением. - Со всяким может случиться! - сердито крикнул он, снова очутившись в седле. - Кому не приходилось падать с коня? Викинги мрачно молчали. Прикрыв глаза от солнца рукой, английский король продолжал смотреть на равнину, где поспешно строилось вражеское войско. - Видели, как норвежский предводитель валялся, весь в репьях? - спросил он со смехом окружающих. Придворные тоже смеялись. - Гаральд взял дородством, - продолжал король, - но плохой признак, что он падает с коня перед самой битвой. Так он подсмеивался над своим противником. Оба строя уже изготовились к бою. Английский король еще в походе сочинил стихи, в которых прославлял мужество и доблесть своих ратников. По его приказанию один из королевских певцов приблизился к реке и стал петь эту песню. Викинги слушали его, опираясь на секиры, и никто не нарушал тишину. Таков был обычай. Гаральд, сын Сигурда, тоже внимал стихам, ревниво крутя светлый ус. Потом промолвил: