Антонин Ладинский. Последний путь Владимира Мономаха -
50 >
свои гумна, медуши, хлевы и голубицы. Редко возвышал он свой голос на провинившихся, но не упускал своей пользы. Он чувствовал себя господином, в уверенности, что сам бог поручил ему блюсти установленный в мире порядок и что он несет ответственность за всех людей, живущих под его властью. Владимир обладал огромной силой мышц, и руки его были сделаны как из железа; при всем том он обладал чувствительным сердцем, любил душеполезные стихи Псалтири и в своих писаниях употреблял трогательные сравнения. Это был умный правитель, примерный семьянин и благочестивый христианин. Еще вчера он высказывал князю Олегу, когда гость сидел у них за столом: - Поистине так устроен мир. Смерд трудится на ниве, а нам назначено защищать его достояние оружием. Поэтому он и испытывает благодарность к праведным правителям. Олег хвастал жемчугом зубов, поглаживая русые усы. Разгоряченный столетним медом, так как в этом доме не любили тратить деньги на греческое вино, он поднимал окованный серебром рог и возглашал: - Пью твое здоровье, светлая княгиня! У Гиты сжималось сердце от этих дерзких взглядов на ее грудь и шею. Владимир тоже замечал пылкость Олега, но даже в молодых летах старался понять человеческие слабости и греховные мысли. Он был спокоен за свою супругу, их соединил сам бог в церковном таинстве, а на стене висел его меч, и горе тому, кто заставит обнажить это оружие, доставшееся от отца. Говорили о половецких набегах, о далеких землях. Потом перешли к своим домашним заботам, к нищете поселян, к постоянному ропоту смердов. - Смерды у меня перевес похитили, - жаловался Олег, уже позабыв о красоте зеленоглазой женщины. - Неужели надо простить им? Мономах, почти не прикасавшийся к чаше, развел руками. - Виновных карай. Но по справедливости и не тяжко. Также и рабов не считай за скот. - Чтобы они спали до полудня и коней моих не берегли? - Если рабы поленились и не заперли твоих лошадей в конюшню и тати их