Антонин Ладинский. Последний путь Владимира Мономаха -
85 >
увидел, что там старательно раздувает огонь в горне мехами белобрысый кузнец, помощник Косты. Сам он ковал еще одну подкову. Отрок крикнул: - Здравствуй, сын Сварога! Из кузницы вышел рослый человек с белокурой бородой, но с лицом, черным от копоти, отчего еще светлее казались его глаза. Невзирая на зимнее время, Коста был в длинной холщовой рубахе и в кожаном переднике, без овчины. - Что тебе надобно, отрок? - спросил он хмуро. - Посмотри подковы у моего коня. - Посмотрю. Коста прислонил молот к столбу и стал поочередно поднимать ноги жеребцу. Конь, не всегда подчинявшийся даже своему всаднику, послушно давался чужому человеку, чуя запах кузницы и привыкнув к сильным кузнецовым рукам. - Доедешь до Чернигова, - успокоил кузнец отрока, - а может быть, и до самой Тмутаракани. - Добро. - Обратно поедешь - кликни меня. - Добро. Злат тронул коня и направился по черниговской дороге, но обернулся и крикнул: - А дочь твоя еще сны видит? Кузнец с неудовольствием поднял бороду: - Что тебе до моей дочери? Отрок ничего не ответил, хотя несколько раз оглядывался в ту сторону, где за кузницей и навесом стояла избушка Косты. Злат рассмеялся при мысли, что под ее соломенной крышей живет такая красота. Чудно устроено все на свете. Юноша не любую похищает девицу у воды, а ту, с которой сговорился, уверившись в ее любви. Злат в эти мгновения почувствовал, что встреча с боярыней - только прихоть ее горячего тела. Есть нечто другое на земле, о чем трудно рассказать словами простому человеку... Когда Злат подъезжал к погосту, он снял шапку и почесал еще раз затылок, обдумывая, что же сейчас сказать воеводе. Но гуслярам везенье в жизни. Или это боярыня наворожила, как колдунья? Вступив на лед реки, жеребец вдруг поскользнулся и упал, подгибая передние ноги. Злат едва успел соскочить с седла. - Перун тебя порази! - рассердился он, вылезая из сугроба, наметенного ветром, и бросился к коню.