Антонин Ладинский. Последний путь Владимира Мономаха -
96 >
незнанием. Остальное объяснят ему вышестоящие. - Прости мое неразумие... - стал растерянно оправдываться спафарий. У него уже не в первый раз в голове мелькнула мысль, что угодить сильным мира сего не легко. Никогда не знаешь, что надо сказать - черное или белое. Евнух смотрел теперь на него с явным презрением. - Не следует совать свой нос туда, куда не положено, - выговаривал он. - Понял ли ты меня? - Понял, - смиренно поник головой Халкидоний. - Ты знаешь язык руссов. Поэтому будешь состоять при архонте. Блюди этого человека как зеницу собственного ока. Тебе даже придется жить вместе с ним в доме, который ему отведет эпарх города, и получать некоторые суммы на содержание пленника. Часть этих денег отдавай ежедневно архонту для его личных нужд. Две или, скажем... три номисмы. Под расписку, конечно. Это необходимо для ведения правильной отчетности. Ты ответишь за каждый милиарисий. Он молод, этот архонт? Сколько ему лет? Халкидония бросило в жар при мысли, что он не удосужился спросить у Олега, какого тот возраста. Но очертя голову ответил: - Двадцать семь лет. - Тем более. Значит, архонту понадобятся деньги и на развлечения. Не препятствуй ему в этом. А теперь ступай! Спафарий бросился к логофету, чтобы прикоснуться к краю его длинной одежды из желтого шелка с золотой каймой внизу и облобызать сухонькую руку, если ему позволят сделать это. Евнух позволил, хотя и с брезгливой ужимкой. Едва Халкидоний очутился за порогом, как услышал: - Спафарий! Он поспешно вернулся в палату и вопрошающе уставился на логофета, уже не ожидая для себя ничего хорошего. Но евнух неожиданно произнес скрипучим голосом: - Забыл тебе сказать... За выполненное похвальным образом повеление василевс своевременно наградит тебя по заслугам. В воображении Халкидония опять мелькнул плащ протоспафария. Сердце его возликовало. Он стал рассыпаться в благодарностях перед всесильным вельможей. Евнух, уже многие годы стоявший на вершине власти и осыпанный