Антонин Ладинский. Анна Ярославна - королева Франции -
47 >
совете. Волец же случайно попал в отроки: его взяли в дружину по просьбе пресвитера Иллариона, которому князь ни в чем не мог отказать. Отец отрока был простым плотником из Курска, усердно работал по церковному строению и этим снискал себе любовь священника, и это он устроил юношу в дружину. Но курянин еще не привык к дворцовой тишине, и ему казалось, что сапоги его слишком громко стучат по лестницам и переходам. Вольца часто обижали боярские сыновья, хвалившиеся своей знатностью и богатством, и тогда ему хотелось уйти в один из тех городов на реке Роси, что защищают русские пределы от печенегов, или в Тмутаракань. Он мечтательно говорил об этом городе: - Рассказывают, там свобода. Всякий человек волен, как ветер. Вот почему туда бегут рабы. - Ты же не раб, - заметил Янко. - Не раб, и мой отец свободный, и дед. Потому мы и бережем свободу. - Здесь легче снискать милости. - Здесь смеются над моей бедностью. Лучше бы я был плотником, как отец... Приятели умолкли и схватились за мечи. По лестнице кто-то осторожно поднимался. Оба вздохнули с облегчением, когда увидели, что это скопец и с ним ярл Филипп и толстый воевода... Ярослав стал прислушиваться. Теперь у двери явственно слышались голоса, звон оружия. - Отроки, кто там? - крикнул князь, протягивая руку, чтобы взять меч. Но за дверью раздался знакомый голос скопца. Как в Священном константинопольском дворце, он гнусаво забормотал благочестивой скороговоркой: - Во имя отца, и сына, и святого духа... - Аминь, - сказал князь. - Беспокоим тебя, светлый князь. - Что тебе? - Важные вести. Ярослав опустил ноги на пол и босой, отчего еще больше хромал, подошел к двери и отодвинул дубовый, прочный, как железо, засов. Слабый свет свечи, которую он держал в руке, озарил желтое, морщинистое лицо дворского Дионисия, напоминавшее увядшее яблоко, а за ним седые усы воеводы и необычайную красоту ярла Филиппа, волосы которого напоминали об