Антонин Ладинский. Анна Ярославна - королева Франции -
77 >
по-гречески называют на пристанях тех людей, что смолят корабли. Тогда я был этериархом. Под моим начальствованием служил ярл Филипп, и он поправит меня, если я в чем-нибудь буду не совсем точным. Молодой ярл закивал головой в знак согласия. Филипп благоговел перед своим удачливым начальником. - Новый василевс, - продолжал Гаральд, - возненавидел Зою, не знаю, за что, и обвинил царицу в попытке отравить его. Госпожу сослали, как преступницу, в сопровождении одной только служанки, на отдаленный остров, где заточили в монастырь, и по повелению императора ей остригли волосы. Помнишь, Филипп? Они еще и тогда казались золотыми. Как у тебя, милая Елизавета! О, сколь приятно было слушать такого любезного рассказчика! Сидевший за дальним столом седоусый варяг, верный сподвижник Гаральда, рассказывал своим соседям: - Это было на Ипподроме... Но еще до того, как свергли Зою. Мы смотрели на представление. На арене плясали ученые медведи. Трудно придумать что-либо забавнее этого зрелища. Они поднимали то одну лапу, то другую и потом приседали, ударяя в бубен... В это время мимо нас прошла царица, почему-то покидавшая праздник. Откуда мне это знать! Может быть, у нее заболел живот? И что же? Увидев еще раз длинные волосы Гаральда, она заявила, что хотела бы получить прядь на память о таком знаменитом воине... Рассказчик прыснул со смеху и закрыл рот рукой. - А Гаральд? Как же он поступил тогда? - расспрашивали слушатели. - А он... Седоусый не мог продолжать от душившего его смеха. - А он... - Что же он ответил? - Мы все выпили изрядно вина... Гаральд ответил... Ха-ха! Должно быть, это была какая-нибудь очень грубая шутка, потому что воины, сидевшие за столом, разразились громовым хохотом. Ярослав взглянул в ту сторону, и смех мало-помалу прекратился. Впрочем, ненадолго. В гриднице делалось все шумнее и шумнее. Мед развязывал языки. - И что же? - спросил опять старый князь.