Антонин Ладинский. Когда пал Херсонес -
16 >
небольшой, и площадь его скоро была вычислена. Пахотная земля, как известно, измеряется на модии жита, потребные для обсеменения. Табулярий подсчитывал вслух, глядя куда-то в небеса, точно там он находил все нужные ему данные: - Итак, сосчитав число сажен и отбросив одно измерение из каждых десяти на ручей, протекающий в этом владении, и на каменистую почву, неудобную для обработки... - Земля здесь медомлечная, чернозем, - пытался отстаивать свои интересы продающий. - Есть и супесчаная. Смотри, какой камень, щебень, - возражал Леонтий. - Продолжаем, - опять возвел очи горе табулярий, подсчитывая на пальцах. - Тридцать шесть... Остаток разделим на четыре или отбросим число сажен и разделим полученное на два. Получится ширина и длина. Перемножив ширину на длину и разделив сумму на два, мы получим число модиев. Их будет восемнадцать. - Как же так? - почесал затылок поселянин. - А так. Скольким мерам равняется сторона твоего участка? Шести. Помножим ширину на длину. Тридцать шесть сажен. - Тридцать шесть... - повторил поселянин. - Это будет площадь. Теперь разделим ее на два. Вот и получается восемнадцать модиев. Я и сам не очень-то схватывал эти вычисления, а крестьянин только растерянно переводил взгляд с одного на другого. Но Леонтий был доволен. Он брал с париков, обрабатывающих его землю, четвертую, а то и третью часть урожая и, вероятно, успел подсчитать в уме будущий доход с участка. Табулярий уже писал на вынесенном из хижины колченогом столе купчую: такого-то числа, такого-то индикта и года... Мне захотелось вернуться на виноградник. - И я с тобой, - окликнул меня Димитрий Ангел. В дальнейшем время незаметно прошло в беседе о текущих событиях, а к вечеру мы пустились в обратный путь, подгоняя мулов, чтобы попасть в город до закрытия ворот и не иметь пререканий с городской стражей. Мы спешили и перегнали в пути того самого поселянина, который покинул жилище и куда-то