Антонин Ладинский. Когда пал Херсонес -
19 >
сообщение с полуостровом. Предоставленные собственной участи, херсониты должны погибнуть. Во всяком случае, все в этом городе зиждется на прибыли, и когда вспоминаешь о Херсонесе, видишь, что ничему не предаются люди с таким прилежанием, как торговле. По Борисфену и по далекой русской реке, впадающей в Хазарское море, плывут многочисленные ладьи с товарами. Встречаясь в пути с другими ладьями, купцы перекликаются: - Откуда вы плывете? - Из Самакуша. - Не видели ли вы в Фулах хазарского купца Исаака Самана? - Видели. Закупает меха и воловьи кожи. - В какой цене теперь кожи? - Цены на кожи поднимаются. Но торговцы пользуются не только кораблями. В хазарских солончаках движутся караваны верблюдов. Люди идут, неделями не встречая человеческого жилья. Но вот впереди поднимается пыль над дорогой и скрипят колеса встречного каравана. Волы тащат огромные повозки с товарами. Купцы останавливаются, с опасением осматривая друг друга. Потом завязываются разговоры: - Точно ли, что в Таматархе чума? - О чуме мы не слышали, но верно, что люди страдают там желудком и многие умирают. - Не встретили ли вы на своем пути кочевников? - Не встретили. - А что происходит в Херсонесе? - Беличьи шкурки идут хорошо, в большом спросе перец, цена на кожи поднимается. - Не видели ли вы в Фулах хазарского купца Исаака Самана? - Видели. Покупает воловьи кожи... Сколько раз я ходил по улицам Херсонеса, бродил по его торжищам, с удивлением взирая на торговую суету... Уже на рассвете продающие стекаются на городской рынок, где между колоннами висят перекошенные разновесами железные весы, а на каменных прилавках лежат пахучие кожи, зловонные сырые меха, серебряные чаши, мешочки с янтарем, женские украшения, амфоры с перцем, сосуды с мускусом, расшитые грифонами и цветами греческие материи. У базилики св.Богородицы в меняльных лавках разжиревших скопцов звенят номисмы и милиариссии. Люди