Антонин Ладинский. Когда пал Херсонес -
43 >
патриарх, епископы, весь синклит, народ, и я видел, как василевс улыбался искаженной улыбкой в ответ на приветственные клики. Вступление василевса в город происходило, как это было освящено обычаем, через Золотые ворота. Потом шествие направилось по Триумфальной улице к Августеону. Было заметно, что Иоанн с трудом держится в седле. Но умолкли приветственные клики - и в Священном дворце стало еще тише, еще страшнее. Однажды, проходя мимо опочивальни императора, я почувствовал в воздухе запах лекарственных снадобий. Василевс умирал. Серебряная дверь бесшумно открылась, на пороге показался евнух Василий, задержался на мгновение, и тогда мы услышали заглушенные, но звероподобные вопли больного. В ту зимнюю жуткую ночь над городом шел снег. Казалось, что вся Скифия опрокинулась на ромейские форумы и стогны. В дворцовых залах до утра горели светильники. В отблеске разноцветных лампад странно взирали огромные и печальные глаза икон. И вот распространилась весть: - Ромеи! Василевс Иоанн в бозе почил! Ромеи, умер наш герой! В гинекее слышались рыдания и вопли. Какой-то просто одетый старик, может быть истопник, плакал у камары Феодора: - Скончался наш лев! Что будет с нами, грешными? Мы веруем в Троицу, и было у нас три василевса - Иоанн, Василий и Константин. А теперь мы погибнем... Во дворце люди метались по залам, как в час землетрясения. Вдруг знакомый спафарий коснулся моего плеча и шепнул: - Тебя требует Порфирогенит. В смятении я поспешил к Василию. В знакомом покое находились друзья юного василевса: Никифор Ксифий, Лев Пакиан, Феофилакт Вотаниат, Евсевий Ангел - в те дни доместик дворцовых телохранителей. Мне показалось, что под плащами они прячут мечи. Василий стоял взволнованный и мрачный. Все посмотрели на меня. Василий подошел ко мне и сказал: - Верен ты мне или неверен? В слезах я ответил, что готов жизнь отдать ради его спасения. Василий положил руку мне на плечо, и сердце мое наполнилось ликованием.