Антонин Ладинский. Когда пал Херсонес -
54 >
Никифор Ксифий, расстилая в углу овчину для ночного ложа, хотя через два часа мы снова должны были двинуться в путь, не удержал негодования: - Сегодня ты сидишь на коне, а завтра тебя карают, как разбойника. За что ослепили Иоанна? - Власть василевса подобна секире, лежащей у корня дерева, - вздохнул Лаханодракон. - Секира? Лицемерие! - продолжал распаляться Ксифий. - Пришлось мне видеть в Италии, как живут лангобардские бароны. Поистине они патрикий, а не рабы, как мы. У нас... Никифор Ксифий был мужественным человеком. Уши у него заросли волосами, как у волка. Он воевал в Италии, защищая ромейские владения от сарацин, и любил рассказывать о том, как в Риме в обществе красивых женщин пируют бароны, под музыку виол и охотничьих рогов. Пусть пируют! Зато гореть еретикам и латинянам в геенне огненной! Все еще стоя на коленях и отстегивая меч от пояса, Ксифий негодовал: - А у нас? Ползают, как пресмыкающиеся. Ходишь осторожными ногами, опустив глаза долу. - Замолчи! - крикнул я ему. Доместик заткнул пальцами уши, чтобы не слышать предосудительные речи. - Благочестивый один отвечает за наши поступки. Твое дело - сражаться и умереть, а не богохульствовать и осуждать установленные порядки. Положи предел твоему безумию! - удерживал от греха Никифора патрикий Феофилакт Вотаниат, человек большой осторожности и много претерпевший в жизни. - Иоанн получил по заслугам, - сказал Лев Диакон. Никифор Ксифий укрылся с головой плащом, но слышно было, как он скрежетал зубами. Да, он слыл храбрецом, плащ его был в крови врагов, и он сам получил ранение в этом сражении. А патрикий Иоанн, как я узнал потом, первым покинул поле битвы и во время отступления велел зарезать вола, тащившего метательную машину, чтобы насытить свое чрево, поэтому баллиста досталась врагу. Я переговорил с доместиком и сообщил ему то, что мне было сказано василевсом. Подражая Ксифию, присутствующие стали укладываться на земляном полу,