Антонин Ладинский. Когда пал Херсонес -
73 >
- Здравствуй, отче, - сказал я со всем возможным уважением. - Не правда ли, какое великолепие? Иоанн горестно покачал головой. - Опиши все это в звучных стихах! Но он ответил: - Я уже не пишу о земном. Ты говоришь - великолепие... Но посмотри вокруг себя со вниманием, и ты увидишь рубища и бедность. Я последовал его совету и окинул взором толпу, что была передо мной, и мое праздничное настроение во мгновение ока растаяло. Я действительно увидел тысячи бедняков, вероятно пришедших сюда в надежде на бесплатную раздачу хлеба и вина. За пурпуром и парчой царственных одеяний, за шелком знамен и дымом кадил я не заметил их раньше. "Ты испортил мне радость сегодняшнего торжества", - хотел я сказать поэту, из смирения облачившемуся в монашеское одеяние, но он уже исчез в толпе. Это происходило в те дни, когда пал Херсонес... Некоторое время ушло на приготовление к отплытию в Понт. Необходимо было спешить, а драгоценное время приходилось тратить на препирательства с медлительным префектом арсенала, на волокиту и переписку с великим доместиком. Оказалось, что ничего не было готово - ни сосуды с огненным составом, ни метательные машины. Большинство кораблей было в руках Варды Склира, не хватало рабочих рук, чтобы приготовить состав Каллиника, и Василий не знал предела своему гневу. Многие в те дни были наказаны и ползали, как побитые псы, у пурпурных кампагий василевса. У меня не было ни одного свободного часа. На рассвете я уже отправлялся в порт, к Влахернам, где смолили корабли. Там стучали молоты и топоры, пахло смолой, коноплей, холстом новых парусов. С божьей помощью наш флот, вопреки всем препятствиям, снаряжался в путь, и я с удовольствием глядел на громады дромонов, на которых возможно поместить значительное число воинов и два ряда прикованных цепями гребцов. На носу и на корме таких судов возвышаются башни, откуда лучники мечут стрелы. Мачты стояли, как непоколебимые дубы. На хеландиях - кораблях