Антонин Ладинский. Когда пал Херсонес -
90 >
молитвами. Уйти туда? Но не значит ли это покинуть в трудную минуту василевса и товарищей по оружию? Нет, будем тянуть ярмо, пока хватает сил. Я знаю, не так-то легко сделать мир справедливым и удобным для жития. Пусть жадные думают о наживе, а раболепные ползают на брюхе! Когда-нибудь и их поразит гнев небес. - Не ради временных благ мы страдаем, а для того, чтобы небеса озарили светом землю, грубую и жалкую, - сказал я. - Ты начитался Платона, мой друг, - заметил магистр. - Наша цель - преуспевание ромейского государства. Нельзя без страданий служить великому делу... - А где же завещанная нам милость к падшим и убогим? - спросил с мягкой улыбкой Феофилакт. У меня закипало на сердце. - Пусть страдают! - крикнул я. - Сейчас не до страждущих. Ты видишь, все рушится у нас под ногами. Сама земля колеблется. Люди жрут, спят, удовлетворяют свои естественные надобности и воображают, что они венец творения. - Жестокое сердце у тебя, патрикий, - покачал головой Феофилакт. - А почему они не хотят оторваться от корыта? Почему они не хотят стать в наши ряды? Только воины в эти дни достойны преклонения. Помнишь, Никифор Фока требовал от церкви, чтобы были причислены к лику святых все павшие на поле брани? Ему отказали. Патриарх говорил, что среди павших могут быть грешники и даже еретики. А по-моему, кровь воина смывает все грехи и все заблуждения. Подвиг его, отдавшего свою жизнь за других, выше, чем молитвы епископа. Слишком высока цель, за которую они умирают. - Какая цель? - спросил тихо Феофилакт. Я не привык принимать участие в спорах, был плохим диалектиком и не знал, как высказать словами то, что я чувствовал всем своим существом. Феофилакт ждал ответа. Я ему сказал: - Понимаешь? Мы страдаем, чтобы на земле не угас светильник. - Светильник есть церковь, - с убеждением ответил монах. - Не только церковь, но и другое. Диалоги Платона, которые ты сам читаешь тайком от епископа. А разве ты не будешь жалеть, если погибнет в