Федор Кузьмич Сологуб. Мелкий бес -
32 >
Барышни подняли крик и взапуски принялись бранить Передонова. Но
мало-по-малу их негодующие крики заменились шутками и смехом, Дарья сделала
угрюмо-ожидающее лицо и сказала:
- Вот он так стоит у ворот. Вышло похоже и забавно.
Барышни стали выглядывать из окна к воротам. Дарья приоткрыла окно и
крикнула:
- Ардальон Борисыч, а из окошка сказать можно?
Послышался угрюмый голос:
- Нельзя.
Дарья поспешно захлопнула окно. Сестры расхохотались звонко и
неудержимо и убежали из гостиной в столовую, чтобы Передонов не услышал. В
этом веселом семействе умели от самого сердитого настроения переходить к
смеху и шуткам, и веселое слово зачастую решало дело.
Передонов стоял и ждал. Ему было грустно и страшно. Подумывал он
убежать, да не решился и на это. Откуда-то очень издалека доносилась музыка:
должно быть, предводителева дочь играла на рояле. Слабые, нежные звуки
лились в вечернем тихом, темном воздухе, наводили грусть, рождали сладкие
мечты.
Сначала мечты Передонова приняли эротическое направление. Он
представлял барышень Рутиловых в самых соблазнительных положениях. Но чем
дальше продолжалось ожидание, тем больше Передонов испытывал раздражение, -
зачем заставляют его ждать. И музыка, едва задев его мертвенно-грубые
чувства, умерла для него.
А вокруг спустилась ночь, тихая, шуршащая зловещими подходами и
пошептами. И еще темнее казалось везде оттого, что Передонов стоял в
пространстве, освещенном лампою в гостиной, свет от которой двумя полосами
ложился на двор, расширяясь к соседскому забору, за которым виднелись темные
бревенчатые стены. В глубине двора подозрительно темнели и шептались о
чем-то деревья Рутиловского сада. На улицах по мосткам где-то недалеко долго
слышались чьи-то замедленные, тяжелые шаги. Передонов начал уже бояться,
что, пока он тут стоит, на него нападут и ограбят, а то так и убьют. Он
прижался к самой стене, в тень, чтобы его не видели, и робко ждал.