Федор Сологуб. Земле земное -
13 >
среди крестов и могил. Его лицо бледнело, глаза, темные и печальные,
неотступно глядели в прозрачную полутьму.
И он дождался. На неуловимо-краткое время сладостный, нежный восторг
овладел им. Настала неизъяснимая полнота в чувствах, словно пришла
утешительница и низвела с собою рай. Бледный, с сияющею, радостною улыбкою
на губах, Саша еще ближе приник к белому кресту и широкими черными глазами
смотрел перед собою, мимо померкшего для него мира.
И отошло это, - и опять надвинулись докучные явления.
Высокая радость забылась, едва отгорев: то было чувство неземное и не
для земли. Душа же у человека земная, узкая, и Саша был еще во власти у
земли.
Заря занималась. Церковь розовела и погружалась в земной сон, - вечный,
непробудный.
Саша встал. Церковь и кресты пошатнулись. Саша понял, что это он сам
покачивается от усталости, потому что не спал всю ночь.
Саша возвращался домой, дивясь и грустя. Глаза тяжелели. Кровь тяжко
обращалась в жилах. Земля под ногами лежала холодная, жесткая. Влажный
воздух томил своим холодом.
Вода тепло и нежно обняла его ноги, - но уже Саша торопился домой: уже
светало быстро.
Саше не хотелось, чтобы его дома увидели, хотя он не думал таиться. Все
равно, он сам расскажет отцу, - но только бы теперь не говорить ни с кем и
ни о чем.
Ему удалось пробраться незамеченным, прямо в окно, потому что на
крыльце уже стояла Лепестинья и молилась на кресты над городскими соборами.
В мягком утреннем свете она казалась совсем старою и дряхлою.
- Епистимия - знающая, - вспомнил Саша вычитанное из календаря значение
старухиного имени, - а вот не знает, где я ходил всю ночь.
Ему стало весело, что он прячется от Лепестиньи, когда это вовсе не
надо, да смешно еще на то, что здесь невольная радость от избегнутых
опасностей и страхов овладела им.
Он улегся и скоро заснул. Тревожный сон снился ему. Багровое зарево