Федор Сологуб. Земле земное -
21 >
себе. Саша тотчас же перестал кричать и уже устыдился своих криков. Боль
разом смягчилась. Уже не стало ее невыносимого, буйного нарастания. Саша
плакал и стыдливо прижимался к отцову плечу.
"Испытал-таки", - торжествуя подумал он, прислушиваясь к жгучим еще
болевым ощущениям. Он подумал:
"Проходит боль, - и уже не страшно. Нестерпимая, но проходящая, да она
вовсе не страшна", - уже думал Саша.
"А что же я кричал? - спросил он себя и ответил: - Невольно, с
непривычки только".
И вот Саша успокоился, перестал шалить. Он испытал и телесные мучения,
- но и в них не было побеждающего страха.
Пришла осень. Начались уроки. В августе и ученики и учителя еще не
втянулись в дело, - ученики еле готовили заданное, учителя приходили поздно.
Однажды, в свободное время перед уроком, Саша поссорился с Колею Егоровым,
задорным шалуном. Началось пустяками. Егоров рассказывал нескольким
простодушным мальчуганам, что в пруду на Опалихе нечисто, живет шишига, и
парни ее видели, - страшная. Саша вслушался, засмеялся и спросил:
- Шишига? Что за шишига такая?
Егоров ответил неохотно, уже заранее сердясь на то, что Саша не
поверит:
- Такая круглая, толстая, вся слизкая, голова у нее, как у жабы.
- Ну вот, - сказал Саша, - тоже веришь. Никакой шишиги нет.
Егоров совсем рассердился, покраснел и запальчиво закричал:
- Как нет, коли Серега Рахинский да Ванька Большой сами видели! Врать
они тебе станут!
- Мне-то не станут, а тебе соврали, - спокойно возразил Саша. - Нет
шишиги, - повторил он. - Им показалось, может быть, невесть что с перепугу,
они и говорят зря.
Сашины возражения лишили Егорова уверенности в шишигу. Но из задора он
не мог признать себя неправым, - тихие Сашины слова да спокойные Сашины
взгляды все больше его раздражали. Он горячо доказывал, что шишига есть, и
от злости готов был начать драку, да боялся ударить Сашу, - знал, что Саша