Федор Сологуб. Земле земное -
23 >
верх. Саше было неловко и грустно. Следовало что-то сделать, но что именно? Сам он нисколько не сердился. Хотелось чем-нибудь утешить этого взволнованного, плачущего, сердитого мальчика, - но Саша не знал, чем его можно утешить, и вместе с тем невольно презирал его за эти слезы, за эту робость перед домашнею расправою.Уроки кончились. Молитву прочитали, ученики шумно расходились. Учитель Василий Григорьевич опять пришел в класс и потребовал дневник у Егорова. Егоров плакал и медленно вытаскивал дневник. Саша вдруг подошел к учителю и сказал: - Василий Григорьевич, простите его, ведь я же на него не сержусь. - Мало ли что не сердишься, драться в училище нельзя, - наставительно ответил учитель. - Право, простите, - просил Саша, - мы с ним помиримся. Я его сам обидел, шишигой назвал. Простите. Учитель, посмеиваясь, сказал: - Плохо просишь. Ему было приятно, что его просили о прощении. И приятно было видеть, что наказываемый мальчик плачет, и сознавать, что вот какая у него, учителя, власть. Притом же можно было так легко и правдоподобно оправдывать для себя и для других употребление этой ненужной и жестокой власти тем, что это делается для их же пользы. Саша настойчиво продолжал просить. Уже он и сам знал, как все его товарищи, что учителям нравятся и слезы, и мольбы мальчишек. - Плохо просишь, - повторил учитель с вялою усмешечкою. - Поклонись пониже, - сказал он усмехаясь, как будто бы шутя. - Да я хоть в ноги вам поклонюсь, только простите его, - сказал Саша и вдруг покраснел. - Ну что ж, поклонись, вот тогда и прощу, - ответил учитель. Он не верил, что Саша станет ему кланяться. И, досадуя на это, уже он стал перелистывать дневник шалуна, отыскивая ту страницу, где следовало написать замечание. Но Саша откинул в сторону свою сумку с книгами и быстро поклонился в ноги учителю, - сперва руками уперся в пыльный пол, потом лбом