Федор Сологуб. Земле земное -
24 >
стукнулся. Ему не было стыдно кланяться, но, подымаясь, он почувствовал, что
если учитель все же не простит, то будет уж так досадно. И он настойчиво
сказал, глядя на учителя решительными глазами:
- Уж теперь вы его должны простить.
Учитель был удивлен. Неловко посмеиваясь и краснея, он сказал:
- Ну, нечего делать. Обещанное свято.
Он отдал дневник Егорову и сказал:
- Не следовало бы тебя прощать, благодари Кораблева.
Егоров обрадовался. Он глупо улыбался, не зная, как выразить свою
радость, и размазывал последние слезы по щекам ладонью. Учитель, смущенно
улыбаясь, смотрел на обоих мальчиков и медлил уйти из опустелого класса. В
Сашином поступке он чувствовал что-то необычайное и не вполне понимал его.
Что это, - товарищеская дружба или просто новая шалость?
Саша был весел и бессознательно доволен собою. Егоров, не успевший еще
собрать книг, просил его подождать, - им по дороге, - и ласково смотрел на
него. Саша вышел в коридор и ждал там. Учитель подошел к нему и хотел
сказать что-нибудь приветливое, да не мог придумать. И он говорил несвязные
слова, ласково и неловко.
- Что ж, вы с ним друзья, что так заступаешься, а? - спросил он.
- Друзья, - весело ответил Саша.
- А, друзья, - забияка ведь он? - продолжал учитель тоном вопроса.
- Ничего, - сказал Саша.
- Ну что ж, домой пойдешь, милый? - опять спросил учитель.
- Домой, - так же весело и радостно ответил Саша.
Он улыбаючись смотрел на учителя и ждал от него каких-то добрых и
мудрых слов, ждал с простодушною верою, - так как он еще воистину был
ребенок и думал, что взрослые знают настоящие добрые и мудрые слова.
А учитель не знал таких слов. И уже совсем больше ничего не придумал он
сказать. Он взял Сашу за руку, тихонько пожал ее. Саша смутился,
раскраснелся. Учитель неловко отвернулся и отошел в сторону.
И вдруг веселость словно соскочила с Саши. Он почувствовал в душе своей
ту же неловкость, как будто заразился ею от учителя. В мыслях и настроениях