Федор Сологуб. Земле земное -
3 >
нерадостное в Сашиных глазах наводило иногда отца на грустные мысли. И когда он смотрел печально вдаль, перед ним возникала иногда в воображении рядом с жениною могилою другая, свежая насыпь.За день Саша набегался, наигрался. Пришел вечер. Заря играла на небе и, утомленная, радостно умирала. Саша сидел на скамеечке в своем саду, усталый, смотрел на румяные заревые улыбки, на струйки, целовавшие речной берег, на синие кисти мышиного горошка, прижавшегося к забору, - и припоминал утро и свое торжество. Ему и нетрудно было отличиться, - совсем почти без труда все давалось, и времени мало уходило на приготовление уроков, так что Саша успел за свою короткую пока жизнь, и кроме учебников, прочитать много всяких книжек. На похвальном листе надпись: "За отличные успехи и благонравие". Странное слово - благонравие. "Значит, - думал Саша, - у меня благой, добрый нрав, то есть я - хороший мальчик". Саша улыбался, но ему стало стыдно и неловко, что он признан благонравным. А вдруг бы давали похвальные листы за честность, за доброту! Нельзя. Честность бескорыстна. Если за добро - награда, то уж что это за добро! А как же рай? Ведь это - награда. В раю будет приятно. А грешников праведники не пожалеют? Но ведь грешники завоют в огне. Только знать это, - и можно ли блаженствовать? А ведь он, Саша, блаженствует, а грешники-то, оставленные на второй год. Иные тоже воют: дома побили, - и больно, и стыдно. Саша смотрел в сгущающуюся темноту. Было тихо, и все имело такое выражение, точно сейчас придет кто-то и что-то скажет. Но никого не было. Только влажные ветки, шелестя, вздрагивали, да ночная птица далеко, из-за леса, кричала о чем-то своем, лесном и жадном. И стало уже так, словно все предметы закрыли глаза и успокоились. Только небо смотрело неотступно и пристально. Но оно было далекое, и не слышно было от этих звезд ни единого звука.