Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
16 >
ядовитые травы.
- Здесь еще страшнее, чем в подземельи, - сказала Елисавета, - выйдем
отсюда поскорее.
- Нет, здесь хорошо, - со счастливою улыбкою сказала Елена, любуясь
алыми и багряными цветами, распустившимися в круглом бассейне.
Но Елисавета быстро шла к выходу в сад. Елена догоняла ее, и ворчала:
-- Куда бежишь? Здесь скамеечки есть, посидеть можно.
Елисавета и Елена вышли в сад. Триродов встретил их на дорожке у
оранжереи. Он сказал просто и решительно:
- Вас интересует этот дом и его хозяин. Вот - я, и, если хотите, я
покажу вам часть моих владений.
Елена покраснела. Елисавета спокойно наклонила голову, и сказала:
- Да, мы - любопытные девушки. Этот дом принадлежал нашему
родственнику. Но он стоял заброшенный. Говорят, здесь много перемен.
- Да, много перемен, - тихо сказал Триродов. - Но главное осталось, как
было.
- Всех удивляет, - продолжала Елисавета, - что вы решились здесь
поселиться. Вас не остановила репутация этого дома.
Триродов повел сестер, показывая им сад и дом. Разговор шел легко и
свободно. Первое смущение сестер скоро прошло. Им легко было с Триродовым.
Дружески спокойный тон Триродова сломал неловкость в думах сестер. Они шли,
смотрели. А вокруг них, близкая, но далекая, таилась иная жизнь. Иногда
слышалась музыка, - меланхолическое рокотание струн, тихие жалобы флейты.
Иногда чей-то свирельный голос заводил нужную и тихую песню.
На одной лужайке, в густой тени старых деревьев, закрытые от грубого,
пламенного Змея отрадною тьмою листвы, в тихом хороводе кружились мальчики и
девочки в белых одеждах. Сестры подошли, - дети разбежались. Так тихо
убежали, едва колыхнули, задевши, ветки, исчезли, - и точно их и не было.
Сестры шли, слушали Триродова, и любовались садом, - его деревьями,
лужайками, прудами, островками, тихо журчащими фонтанами, живописными
беседками, многоцветною радостью цветущих куртин. Сестры чувствовали