Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
23 >
нею, - вид с детства знакомый и неизменно - соединенный с привычным,
сладостным волнением. И уже не всматривалась она в отдельные предметы, - как
музыка, разливалась перед нею природа в неистощимости переливных красок и
успокоенных звуков. Петр стоял перед нею, и смотрел на ее прекрасное лицо.
Склоняющийся Змей лобзал озаренное лицо Елисаветы, - пронизанное светом,
ликовала расцветающая плоть.
Они молчали. Обоим было томительно неловко. Петр нервно поламывал ветки
берез, растущих около беседки. Елисавета спросила:
- Что ты хочешь мне сказать?
Холодная отчужденность, почти враждебность, послышалась в звуке ее
голоса. Так сказалась внутренняя тревога. Она почувствовала это, и
улыбнулась ласково и робко.
- Что сказать! - тихо и нерешительно начал Петр. - То же, что и всегда.
Елисавета, я люблю тебя!
Елисавета покраснела. Глаза ее сверкнули и потухли. Она встала и
заговорила, волнуясь:
- Петр, зачем ты опять напрасно мучишь себя и меня? Мы так с тобою
близки с детства, - но мы так расходимся! У нас разные дороги, мы по-иному
думаем, иному веруем.
Петр слушал ее с выражением страстного нетерпения и досады. Елисавета
хотела продолжать, но он заговорил:
- Ах, к чему это... эти слова! Елисавета, забудь в эту минуту о наших
разногласиях. Они так ничтожны! Или нет, пусть они значительны. Но я хочу
сказать, что политика и это все, что нас разделяет, это все только легкая
накипь, мгновенная пена на широком просторе нашей жизни. В любви - вечная
правда, в сладостной влюбленности - откровение вечной правды. Кто не живет в
любви, кто не стремится к единению с любимым, тот мертв.
- Я люблю народ, свободу, - тихо сказала Елисавета, - моя влюбленность
- восстание.
Петр, не слушая ее, продолжал:
- Ты знаешь, что я люблю тебя. Я люблю тебя давно. Вся душа моя, как
светом, пронизана любовью к тебе. Я ревную тебя, - и не стыжусь сказать тебе
об этом, - я ревную тебя ко всем, к этому блузнику, с которым ты злоумышляла