Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
29 >
борьбу за свободу.
Щемилов слушал его, стараясь сдержать ироническую усмешку. Он сказал:
-- Да, мы с вами не сойдемся. Вам надо моцион на вольном воздухе
делать, а нам еще жрать хочется, - не сыты.
Рамеев помолчал, и тихо сказал:
- Меня ужасает это одичание. Убийства, убийства без конца.
- Что делать! - усмехаясь, отвечал Щемилов. - Вам, небось, хотелось бы
карманной, складной свободы для домашнего употребления.
Рамеев, с нескрываемым желанием прекратить разговор, встал, улыбаясь,
протянул руку Щемилову, и сказал:
- Должен вас оставить.
Миша пошел было за ним, потом раздумал, побежал к реке, около купальни
достал свою удочку, и влез в воду по колена. Давно уже он привык убегать к
речке, когда печали или радости волновали его, или когда надобно было
хорошенько подумать о чем-нибудь. Он был мальчик застенчивый и самолюбивый,
и любил быть один со своими мыслями и мечтами. Холод воды, струящейся около
ног, успокаивал его, и отгонял всю злость. Здесь, в воде, стоя с голыми
ногами, он становился кротким и спокойным.
Скоро сюда же пришла и Елена. Она стояла на берегу, и молча смотрела на
воду. Почему-то ей было грустно, и хотелось плакать.
Вода в реке тихо и успокоение плескалась. Гладкая была вся поверхность,
- так и шла.
Елисавета с легким неудовольствием глянула на Щемилова.
- Зачем вы так резки, Алексей? - сказала она.
- А вам не нравится, товарищ? - ответил вопросом Щемилов.
-- Нет, не нравится, - решительно и просто сказала Елисавета.
Щемилов помолчал, призадумался, сказал:
- Слишком широкая бездна между нами и вашим братом. И даже между нами и
вашим отцом. Трудно сговориться. Их интерес, - вы же это хорошо понимаете, -
лепить пирамиду из людей; наш интерес - пирамиду эту самую по земле ровным
слоем рассыпать. Так-то, товарищ Елизавета.
Елисавета досадливо поправила:
-- Елисавета. Сколько уже раз я вам говорила.
Щемилов усмехнулся.
- Барские затеи, товарищ Елисавета. А впрочем, в этом ваша воля, - хоть