Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
31 >
подходящий, и речь льется без запинки, и вы умеете говорить очень просто и
понятно. Вам не говорить на собраниях - грех.
- Надо кадетам нос утереть, - басом сказал Кирилл.
- Вы извините, товарищ Елисавета, - сказал Щемилов, - Кирилл, может
быть, и не знает, что ваш отец - кадет. Притом же он по простоте.
Кирилл покраснел.
- Я мало знаю, - застенчиво сказала Елисавета. - И как и что я стану
говорить?
- Достаточно знаете, - уверенно сказал Щемилов. - Больше нас с
Кириллом. Вы правильная, Елисавета. Все у вас точно и чисто выходит.
-- Что же я скажу? - спросила Елисавета.
- Изобразите общую картину положения рабочих, - говорил Щемилов, - и
как сам капитал на себя кует молот, заставляя рабочих съорганизоваться.
Елисавета, краснея, молча наклонила голову.
-- Ну, значит, по рукам, товарищ? - спросил Щемилов.
Елисавета засмеялась.
-- По рукам, товарищ! - весело сказала она.
Было весело слышать это серьезно и простодушно произносимое слово
"товарищ".
Ночь пришла, - милая, тихая. Чары навеяла, скучный шум жизни обвила
легким дымом забвения. Луна тихо встала на небе, ясная, спокойная, словно
больная, но такая светлая, - и вся замкнутая в своем сиянии, для себя
светлая. Она глядела на землю, в не рассеивала тумана, - точно себе одной
взяла всю ясность и всю прозрачность догоревшей заря. Тишина разлилась по
земле, по воде, обняла каждое дерево, каждый куст, каждую в поле былинку.
Успокоенное настроение овладело Елисаветою. Ей стало так странно, что
спорили и стояли друг против друга, как враги. Отчего не любить? не
отдаваться? не покоряться чужим желаниям? его желаниям? моим желаниям? Зачем
шум споров и яркие слова о борьбе, об интересах? Яркие слова, но такие
далекие.
Все в доме, казалось, были утомлены, - зноем? спором? тайною грустью,
клонящею ко сну? к успокоению? Сестры ушли спать несколько раньше обычного.