Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
34 >
наклонилось над нею. Покрывало соскользнуло с се прекрасного тела. Елена
шептала что-то. Сонным голосом Елисавета спросила:
- Я тебя разбудила?
- Ты так вскрикнула, - сказала Елена.
- Такая глупость приснилась, - шепнула Елисавета.
Она опять заснула, - и опять тот же склад. Так много книг, - даже
подоконники завалены, и свет едва проникает, тусклый и пыльный. Томит
зловещая тишина. За прилавком, рядом с нею, студент и два подростка стоят
странно прямо: они бледны, и чего-то ждут. Вдруг дверь отворилась бесшумно.
Входят, стуча сапогами, рослые люди, - полицейский, другой, сыщик в золотых
очках, дворник, другой, мужик, городовой, мужик, дворник, - идут, идут,
заполнили всю комнату, и все входят, громадные, угрюмые, молчаливые.
Елисавете душно, - и она просыпается.
Опять засыпала Елисавета, и опять томилась кошмарными видениями,
давящими, грудь, и просыпалась снова.
Снится ей, что обыскивают.
- Нелегашка! - говорит сыщик, злобно смотрит на Елисавету, и кладет на
стол книжку.
И растет на столе груда нелегальных книг. Их мнут и треплют.
Полицейский садится писать протокол. Перо ползет, - но бумага мала.
- Бумаги! - кричит пристав.
Исписывается лист за листом. Пристав издевается, грозит револьвером.
- Проснулась, - и опять сон.
Пришел учитель-пискун, маленький, хрупкий. За ним другой, третий, без
конца, - вереницы мирных людей с мятежными воплями.
Проснулась. И опять сон.
Площадь залита ярким солнцем. Мужик стоит и горланит:
- Постоим за прижим и за Русь святую.
На его крик подходит другой мужик, третий, четвертый. Медленно и
неуклонно копится ревущая толпа. Из толпы выделяется мужик со значком, в
белом переднике, подходит близко, и, перекашивая рот, кричит неистово:
- За Рассею, как Егорий повелевает! Истреблю!
Он наваливается на Елисавету, и душит ее.
Проснулась.
Опять снится что-то страшное, темное. Ничего еще не видно, и не понять,