Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
47 >
приникли стихиям. Обласканные ими, облелеянные огнем лучей нашего
прекрасного солнца, мы нашли в себе человека. Это - ни грубый зверь,
жаждущий крови, ни расчетливый горожанин, это - чистою плотью и любовью
живущий человек.
Такою законною, необходимою и неизбежною являлась здесь нагота
прекрасных и юных тел, что неохотно потом надета была скучная одежда. Но еще
долго сестры кружились нагие, и входили в воду, и лежали на траве в тени.
Приятно было чувствовать красоту, гибкость и ловкость своих тел в этом
окружении тел нагих, сильных и стройных.
Для наблюдательного взгляда Елисаветы эти обнаженные, веселые
девушки-учительницы легко различались на два типа. Одни были восторженные,
другие лицемерные.
Восторженные воспитательницы Триродовсхой колонии с вакхическим
упоением отдавались жизни, брошенной в объятия непорочной природы, ревностно
исполняли весь обряд, установленный в колонии, радостно совлекали с себя
стыд и страх, поднимали труды, подвергались лишениям, и смеялись, и
пламенели, и страстною томились жаждою подвига и любви, жаждою, которую не
утолят воды этой бедной земли. И были в их числе опечаленная Надежда и
горящая восторгом Мария.
Другие лицемерные были девушки, которые продали свое время и
поступились своими привычками, склонностями и приличностями за деньги. Они
притворялись, что любят детей, простую жизнь и телесную красоту.
Притворяться им было не трудно, потому что другие были им верными образцами.
Сегодня сестер провели и в здание колонии. Показали все, что успели
показать в один час: вещи, сделанные детьми, - книги и картины, - предметы,
принадлежащие тому или другому из детей. Показали сад с фруктовыми
деревьями, с грядами и с клумбами, с пчелиным гудением, с медвяным запахом
цветов и с нежною мягкостью густых трав.
Но уже торопились сестры, и скоро ушли.
Они хотели идти домой, но как-то запутались в дорожках, в вышли к дому