Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
48 >
Триродова. Увидела Елисавета над белою стеною высокие башни, вспомнила
некрасивое и немолодое лицо Триродова, и сладкая влюбленность, как острое
опьянение, жутко охватила ее.
Незаметно подошли совсем близко к усадьбе Триродова. Идти бы им домой.
Нет, остановились под белою стеною, у тяжелых запертых ворот. Калитка была
приоткрыта. Кто-то тихий и белый смотрел в ее отверстие на сестер зовущим
взглядом. Сестры нерешительно переглянулись.
- Войдем, Веточка? - тихо спросила Елена.
- Войдем, - сказала Елисавета.
Сестры вошли, - и попали прямо в сад. У входа они встретили старую
Еликониду. Она сидела на скамье близ калитки, и говорила что-то неторопливо
и невнятно. Не видно было, кто ее слушал. Может быть, сама с собою говорила
старая.
Старая Еликонида прежде нянчила Киршу. Теперь она исполняла обязанности
экономки. Она всегда была угрюма, и в разговорах с людьми не любила тратить
лишних слов. Сестры попытались было поговорить с нею, спросить ее кое о чем,
- о порядках в доме, о привычках Триродова, - любопытные девушки! Больше
спрашивала Елена. Елисавета даже унимала ее. Да все равно, ничего не удалось
узнать. Старуха смотрела мимо сестер, и бормотала в ответ на все вопросы:
- Я знаю, что знаю. Я видела, что видела.
Подошли тихие дети. Под тенью старых деревьев стояли они неподвижно,
как неживые, и смотрели на сестер безвыразительным, прямым взором. Жутко
стало сестрам и они поспешили уйти. Вслед им слышалось угрюмое бормотание
Еликониды:
- Я видела, что видела.
И тихим-тихим смехом засмеялись тихие дети, словно зашелестела,
осыпаясь, листва по осени.
Молча шли сестры домой. Теперь они вспомнили дорогу и уже не сбивались.
Вечерело. Сестры торопились. Влажная и теплая липла к их ногам земля, точно
мешала идти скоро.
Уже сестры были недалеко от своего дома, как вдруг в лесу встретили
Острова. Казалось, что он ходит и что-то высматривает. Завидевши сестер, он
метнулся в сторону, постоял за деревьями, и вдруг быстро и неожиданно