Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
5 >
повороте живописные виды. Наконец выбранная сестрами дорожка привела их к
оврагу. Его заросшие кустами и жесткою травою склоны были дики и красивы. Из
глубины оврага доносился сладкий и теплый запах донника, и виднелись там,
внизу, его белые метелки. Над оврагом висел узенький мостик, подпертый снизу
тонкими кольями. За мостиком тянулась вправо и влево невысокая изгородь, и в
ней, прямо против мостика, видна была калитка.
Сестры перешли мостик, придерживаясь за его тонкие, березовые перильца.
Потрогали калитку, - заперта. Посмотрели одна на другую. Елисавета,
досадливо краснея, сказала:
- Надо вернуться.
- Да, вот и все говорят, что туда не попасть, - сказала Елена, - что
надо через изгородь перелезать, да и то не перелезть почему-то. Странно,
какие же там у них секреты?
В кустах у изгороди послышался тихий шорох. Ветки раздвинулись. Тихо
подбежал бледный мальчик. Быстро глянул на сестер ясными, но слишком
спокойными, словно неживыми глазами. Елисавете показался странным склад его
бледных губ. Какое-то неподвижно-скорбное выражение таилось в уголках его
рта. Он открыл калитку; кажется, сказал что-то, но так тихо, что сестры не
расслышали. Или это легкий ветер прошумел в упругих ветках?
Мальчик скрылся за кустами так быстро, словно его и не было. Так
быстро, что сестры не успели ни удивиться, ни сказать спасибо. Точно сама
калитка распахнулась, или одна из сестер толкнула ее, не замечая.
Они постояли в нерешительности. Непонятное смущение на короткое
мгновение охватило обеих, и быстро рассеялось. Любопытство поднялось опять.
Сестры вошли.
- Как же он открыл? - спросила Елена.
Елисавета молча и скоро шла вперед. Ей было радостно, что попали. И уже
не хотела она думать о бледном мальчике, забыла его. Только где-то, в
неясном поле сознания, тускло мерцал белый и странный лик.
Был все такой же лес, как и до калитки, такой же задумчивый, и высокий,
и разобщающий с небом, чарующий своими тайнами. Но здесь он казался