Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
53 >
открылась наружу. Остров вошел, так же осторожно осмотрелся, и нарочно
оставил калитку открытою.
Он очутился на маленьком дворике, обнесенном с боков невысокими
стенами. Позади него с металлическим звяканием захлопнулась калитка. Сам ли
он поспешно захлопнул ее? - не помнил. Он торопился дальше, но недолго
прошел, - какой-нибудь десяток шагов. Перед ним была стена вдвое выше
боковых, в ней - массивная дубовая дверь, и с боку двери, ярко белела
пуговка от электрического звонка. Остров опять позвонил. Пуговка от звонка
была на ощупь очень холодная, точно ледяная. Такая холодная, что острое
ощущение холода прошло по всему телу Острова.
Над дверью высоко было видно круглое окно, как чей-то внимательный
глаз, неподвижный, тусклый, но зоркий.
Долго ли Острову пришлось там стоять и ждать, он как-то не мог дать
себе отчета. Было странное ощущение, что он застыл и вышел из тесного
времени. Показалось, что целые сутки пронеслись над ним, как одна минута.
Лучи яркого света упали на его лицо, и погасли. Остров подумал, что это
кто-то бросил на его лицо слишком яркий свет из фонаря через окошко над
дверью. - Такой яркий, что глазам больно стало. Он досадливо отвернулся. Ему
не хотелось, чтобы его узнали раньше, чем он войдет. Потому и пришел
вечером, когда темно.
Но, очевидно, уже его узнали. Дверь распахнулась опять так же бесшумно.
Он вошел в узкий короткий коридор в толстой стене. За ним был второй двор.
На дворе никого не было. Дверь за Островым бесшумно затворилась.
- Сколько же тут дворов будет, в этой чертовой трущобе? - сердито
проворчал Остров.
Узкая плитяная дорожка тянулась перед ним. Она было освещена лампою,
горевшею вдали. Рефлектор этой лампы был направлен прямо на Острова, так что
он мог видеть только под своими ногами ярко освещенные, серые, гладкие
плиты. По обе стороны от дорожки было совсем темно, и не понять было, стена
ли там, деревья ли. Острову не оставалось ничего иного, как только идти