Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
59 >
и к молодым людям. Постарше были ка-деты, помоложе - считали себя эс-деками
и эс-ерами.
Сначала говорили, много волнуясь и споря, по поводу новости,
принесенной одним из молодых гостей, учителем городского училища Воронком,
с.-р. Сегодня днем близ своего дома был убит полицмейстер. Убийцы скрылись.
Триродов не принимал почтя никакого участия в разговоре. Елисавета
смотрела на него тревожно, и желтый цвет ее платья казался цветом печали.
Было очень заметно для всех, что Триродов задумчив и мрачен, как будто его
томила тайная какая-то забота. В начале обеда он делал заметные усилия над
собою, чтобы одолеть рассеяность и волнение. Наконец на него обратилось
общее внимание. Особенно после нескольких ответов невпопад на вопросы одной
из девиц.
Триродов заметил, что на него смотрят. Ему стало неловко, и досадно на
себя, и это досадливое чувство помогло ему одолеть рассеянность и смущение.
Он стал оживленнее, точно стряхнул с себя какой-то гнет, и вдруг
разговорился. И голубою радостью поголубели тогда глубокие взоры
Елисаветиных глаз.
Петр, продолжая начатый разговор, говорил со свойственным ему
уверенно-пророческим выражением:
- Если бы не было этой дикой ломки при Петре, все пошло бы иначе.
Триродов слегка насмешливо улыбался.
- Ошибка, не правда ли? - спросил он. - Но уж если искать в русской
истории ошибок, то не проще ли искать их еще раньше?
- Где же? при сотворении мира? - с грубою насмешливостью спросил Петр.
Триродов усмехнулся, и сказал сдержанно:
- При сотворении мира, конечно, это что и говорить. Но не заходя так
далеко, для нас достаточно остановиться хоть на монгольском периоде.
-- Однако, - сказал Рамеев, - вы далеконько взяли.
Триродов продолжал:
- Историческая ошибка, была в том, что Россия не сплотилась тогда с
татарами.
- Мало у нас татарщины! - досадливо сказал Петр.
- Оттого и много, что не сплотились, - возразил Триродов. - Надобно