Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
60 >
было иметь смысл основать Монголо-Русскую империю.
- И перейти в магометанство? - спросил доктор Светилович, человек очень
милый, но уж слишком уверенный во всем том, что несомненно.
- Нет, зачем! - отвечал Триродов. - Борис Годунов был же христианином.
Да и не в этом дело. Все равно, мы и католики Западной Европы смотрели друг
на друга, как на еретиков. А тогда наша империя была бы всемирною. И если бы
даже нас причисляли к желтой расе, то все же эта желтая раса считалась бы
благороднейшею, и желтый цвет кожи казался бы весьма элегантным.
-- Вы развиваете какой-то странный... монгольский парадокс, -
презрительно сказал Петр.
Триродов говорил:
- Все равно же, на нас и теперь смотрят в Европе почти как на монголов,
как на расу, очень смешанную с монгольскими элементами. Говорят: поскоблите
русского, - откроете татарина.
Завязался спор, который продолжался и когда вышли из-за стола.
Петр Матов во время всего обеда был сильно не в духе. Он едва находил,
что говорить со своею соседкою, молодою девицею, черноглазою, черноволосою,
красивою с.-д. И прекрасная с-д., все чаще стала обращаться к сидевшему
рядом с нею по другую сторону священнику Закрасину. Он примыкал к к.-д., и
все же был ближе к ней по убеждениям, чем октябрист Матов.
Петру не нравилось, что Елисавета не обращает на него внимания, а
смотрит на Триродова и слушает Триродова. Почему-то было ему досадно и то,
что Елена иногда подолгу останавливала свой разнеженный взор тоже на
Триродове. И в Петре все возрастало жуткое желание наговорить неприятностей
Триродову.
"Ведь он же гость", - подумал было Петр, сдерживая себя, но в ту же
минуту почувствовал, что не может удержаться, что должен как-нибудь, чем бы
то ни было, смутить самоуверенность Триродова. Петр подошел к Триродову и,
покачиваясь перед ним на своих длинных и тонких ногах, сказал тоном,
враждебность которого почти не старался скрыть:
- На-днях на пристани какой-то проходимец расспрашивал о вас. Кербах и