Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
62 >
довольно велики. Я дам ему, что смогу. Он отправится дальше.
Все это было сказано отрывисто и нехотя. Ни у кого не стало охоты
продолжать разговор об этом, но в это время совершенно неожиданно в разговор
вмешался Кирша. Он подошел к отцу, и сказал тихим, но очень внятным голосом:
- Он нарочно пришел так поздно, когда я спал, чтобы я его не видел. Но
я его помню. Когда еще я был совсем маленький, он показывал мне страшные
фокусы. Теперь уж я не помню, что он делал. Помню только, что мне было очень
страшно, и я плакал.
Все с удивлением смотрели на Киршу, переглядывались, и улыбались.
Триродов спокойно сказал:
- Ты это во сне видел, Кирша. Мальчики в его возрасте любят
фантастические сказки, - продолжал он, обращаясь опять ко взрослым. - Да и
мы, - мы любим утопии. Читаем Уэльса. Самая жизнь, которую мы теперь творим,
представляется сочетанием элементов реального бытия с элементами
фантастическими и утопическими. Возьмите, например, хотя бы это дело...
Так прервал Триродов разговор об Острове, и перевел его на другой
вопрос, из числа волновавших в то время все общество. Вскоре после того он
уехал. За ним поднялись и другие.
Хозяева остались одни, и сразу почувствовали в себе осадок досады и
враждебности. Рамеев упрекал Петра:
- Послушай, Петя, так, брат, нельзя. Это же негостеприимно. Ты все
время так смотрел на Триродова, точно собирался послать его ко всем чертям.
Петр ответил со сдержанною угрюмостью:
- Вот именно ко всем чертям. Вы, дядя, угадали мое настроение.
Рамеев посмотрел на него с недоумением, и спросил:
- Да за что же, мой друг?
- За что? - пылко, давая волю своему раздражению, заговорил Петр. - Да
что он такое? Шарлатан? Мечтатель? Колдун? Не знается ли он с нечистою
силою? Как вам кажется? Или уж это не сам ли черт в человеческом образе? Не
черный, а серый, Анчутка беспятый, серый, плоский черт?
- Ну, полно, Петя, что ты говоришь? - досадливо сказал Рамеев.