Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
67 >
бесстрастно, и немного замедлил ответом. Алкина спросила опять с печальною и
кроткою покорностью:
- Может быть, вам некогда? или не хочется?
Триродов спокойно ответил:
- Нет, Катя, я рад вам. Там будет вам удобно, - сказал он, показывая
глазами на открытую дверь в маленькую соседнюю комнату, из которой уже не
было другого выхода.
Алкина, краснея слегка, сказала:
- Если позволите, я лучше здесь разденусь. Мне радостно, чтобы вы на
меня долго смотрели.
Триродов помог ей расстегнуть застежки у ее юбки. Алкина села на стул,
наклонилась и принялась расстегивать пуговки башмаков. Потом, медленно в с
удовольствием переступая освобожденными от сжатий обуви ногами по полу,
подошла к двери наружу, заперла ее на ключ, и сказала:
- Вы же знаете, у меня только одна радость.
Она проворно разделась, стала перед Триродовым, подняла руки, - и была
вся длинная, гибкая, как белая змея. Скрестив пальцы вытянутых вверх рук,
она потянулась всем телом, такая стройная и гибкая, что казалось, вот-вот
совьется белым кольцом. Потом она опустила руки, стала, спокойная и
холодная, и сказала:
- Прежде всего посмотрите на меня. Я еще не очень постарела? не совсем
увяла?
Триродов, любуясь ею, сказал тихо:
-- Катя, вы прекрасны, как всегда.
Алкина спросила недоверчиво:
- Правда? Измятое одеждою тело и от времени увядающая кожа, как может
это тело быть прекрасным?
- Вы - такая стройная и гибкая, - говорил Триродов. - Линии вашего тела
несколько вытянуты в длину, но они совершенно чисты. Кто захочет измерить
вас мерою, тот не найдет ошибок в пpoпopцияx вaшeгo тела.
Алкина, внимательно рассматривала свое тело, сказала с тою же
нeдoвepчивocтью:
- Хорошо, линии. Но колорит? Вы как-то говорили, что у русских часто
бывает неприятный цвет кожи. Когда я смотрю на белизну моего тела, она мне
напоминает гипс, и я плачу, оттого что я так некрасива.
- Нет, Катя, - возразил Триродов, - белизна вашего тела - не гипс. Это