Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
7 >
как побежит!
И другие начали рассказывать, и спрашивать. А те перестали петь,
разбежались играть. Золотоволосая учительница подошла к сестрам и спросила:
- Вы из города? Вам у нас нравится?
- Да, у вас хорошо, - сказала Елисавета. - У нас рядом усадьба. Мы -
Рамеевы. Я - Елисавета. А это моя сестра, Елена.
Золотоволосая девица покраснела, словно застыдилась, что богатые
барышни видят ее нагие плечи и ее босые, до колен открытые ноги. Но увидев,
что и барышни, как она, необуты, она утешилась и улыбнулась.
-- Я - Надежда Вещезерова, - сказала она.
И внимательно посмотрела на сестер. Елисавета подумала, что она слышала
эту фамилию где-то в городе: что-то рассказывали, не помнила, что. Почему-то
она не сказала об этом Надежде. Может быть, слышала какую-то тяжелую
историю?
Это случалось иногда с Елисаветою, - боязнь спрашивать о прошлом. Кто
знает, сколько темного кроется за ясною улыбкою из какой тьмы возникло
цветение, внезапно обрадовавшее взор обманчивою красотою, красотою неверных
земных переживаний.
- Легко нашли нас? - спрашивала золотоволосая Надежда, ласково в лукаво
улыбаясь. - К нам не так-то просто попасть, - пояснила она.
Елисавета сказала:
- Нам открыл калитку белый мальчик. И так быстро убежал, что мы не
успели и поблагодарить. Такой бледный и тихий.
Надежда вдруг перестала улыбаться.
- Да, это - не здешний, - с запинкою сказала она. - Они там живут, у
Триродова. Их несколько. Не хотите ли позавтракать с нами? - спросила она,
быстро оборвав прежнюю свою речь.
Елисавете показалось, что Надежда хочет переменить разговор.
- Мы здесь живем весь день, и едим, и учимся, и играем, все здесь, -
говорила Надежда. - Люди строили города, чтобы уйти от зверя, а сами
озверели, одичали.
Горькие ноты зазвучали в ее голосе, - отзвуки пережитого? или чутко
воспринятое чужое? Она говорила:
- Мы идем из города в лес. От зверя, от одичания в городах. Надо убить