Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
74 >
- По какому праву? Я лежу, никого не касаюсь, вдруг, на, иди! Какие
такие новые права, - покойников тревожить! Ежели я не хочу? Только до своей
земли добрался, - ан, гонят.
Скверно ругаясь, качаясь, пяля глаза, мужик лез прямо на Триродова. В
нем он слепо чуял чужого и враждебного, и хотел истребить его. Кирша
задрожал и побледнел. В страхе прижался он к отцу. Тихий мальчик рядом с
ними стоял спокойно и печально, как ангел на страже.
Мужик наткнулся на зачарованную черту. Боль и ужас пронизали его. Он
воззрился мертвыми глазами, - и тотчас же опустил их, не стерпев живого
взора, стукнулся лбом в землю за чертою, и просил прощения.
- Иди! - сказал Триродов.
Мужик вскочил, и побежал прочь. Остановясь в нескольких шагах, он опять
скверно изругался и побежал дальше.
Шли два мальчика, тощие, с зелеными лицами, в бедной одежонке. Опорки
на босых ногах шмурыгали. Один говорил:
- Понимаешь, мучили, тиранили. Убежал, - вернули. Сил моих не стало.
Пошел на чердак, удавился. Не знаю, что мне теперь за это будет.
Другой зеленый мальчик отвечал:
- А меня прямо запороли солеными розгами. Мое дело чистое.
- Да, тебе-то хорошо, - завистливо говорил первый мальчуган, - тебе
золотой венчик дадут, а вот я-то как буду?
- Я за тебя попрошу ангелов-архангелов, херувимов и серафимов, - ты мне
только свое имя, фамилию и адрес скажи.
- Грех-то очень большой, а я Митька Сосипатров из Нижней Колотиловки.
- Ты не бойся, - говорил засеченный мальчик, - как только меня наверх в
горницы пустят, я прямо Богородице в ноги бухну, буду в ногах валяться, пока
тебя не простят.
- Да уж сделай Божескую милость.
Бледный стоял Кирша. Глаза его горели. Он весь дрожал, и повторял:
- Мама, приди! Мама, приди!
В мертвой толпе светлое возникло видение, - и Кирша затрепетал от
радости. Киршина мама проходила мимо, милая, белая, нежная. Она подняла
тихие взоры на милых, но не одолела роковой черты, и шепнула: