Федор Кузьмич Сологуб. Капли крови (Навьи чары) -
79 >
если подымался шумный говор, слышались остерегающие окрики распорядителей.
Тогда начинали говорить тише.
Здесь было сотни три разного люда, - рабочие, учащаяся молодежь,
молодые евреи, очень много девиц. Все молодые евреи и еврейки города были
здесь. Они волновались больше всех, и речь их чаще всего переходила в
страстный гвалт. Так много ждали, так страстно надеялись! Так больно
влюблены были в мечту освобождения!
Были здесь и учительницы из колонии Триродова: опечаленная Надежда,
горящая восторгом Мария, и еще несколько. Были гимназисты и гимназистки. Эти
старались держаться развязно, чтобы видно было, что они уже не в первый раз.
Были студенты и курсистки. Так радостно взволнованы были юные! Так
волновались все собравшиеся! Так сладко были взволнованы мечтою
освобождения, так нежно и страстно были в нее влюблены! И не одно здесь было
юное сердце, с которым девственная страсть сочеталась с мечтою освобождения,
и в восторге освобождения пламенела пламенея юная, жаркая любовь, -
освобождение и любовь, восстание и жертва, вино и кровь, - сладостная
мистерия любви жаждущей и отдающейся! И не одни загорались очи, увидев милый
образ, и не одни шептали уста:
- И он здесь!
- И она здесь!
В тени за поляною, где не видят нескромные взоры, нетерпеливые уста в
робкий и быстрый слились поцелуй. И отпрянули друг от друга:
- Мы не опоздали, товарищ?
-- Нет, товарищ Наталья, еще не опоздали.
Сказано сладкое имя.
- Пойдемте, однако, туда, товарищ Валентин.
Сладкое сказано имя.
К Елисавете подошел человек в картузе, косоворотке черной и в высоких
сапогах, с черною бородкою и усами, - лицо незнакомое и знакомое, и
почему-то волнующее. Он окликнул:
- Елисавета, вы меня не узнали?
Узнала, узнала по голосу, вспыхнула, засмеялась, радостно говорила:
- Только по голосу узнала. Борода, усы, - совсем не узнать.
- Приклеены, - сказал Триродов.